Химера

Любой аэропорт напоминает библейский ковчег до и после Всемирного потопа, когда в него входили и выходили отобранные праведником Ноем земные твари. Несомненно, и в том, и в другом случае они спешили, подгоняемые страхом или надеждой. Столпотворение, неразбериха, шум, гам…

Но если аэропорт – это Ноев ковчег, то пассажиров можно сравнить со стаей саранчи, движение которой зависит только от направления и скорости ветра. Они представляют все расы и национальности, населяющие современный мир. И далеко не все из них люди.

Многие духи природы, населяющие Землю миллиарды лет, в ХХI веке предпочитают путешествовать самолетами, пренебрегая левитацией, телепортацией и прочими свойственными им от рождения магическими способностями. Времена пеших пилигримов давно миновали и забыты даже самими духами.

В один из сентябрьских дней в аэропорту Шереметьево-2 можно было увидеть мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид, среднего роста, красивого и поджарого, как породистая скаковая лошадь, который настороженными, и в то же время как будто невидящими глазами всматривался в окружающую его толпу. Он крепко держал за руку худенького, светловолосого мальчишку с ясными голубыми глазенками и смышленым личиком, на котором эмоции стремительно сменяли друг друга. И только выражение глаз мальчика оставалось неизменным. Словно они знали нечто такое, что было недоступно пониманию окружающих его в аэропорту людей, а, быть может, и всех обитателей Земли.

Это были Федор Иванович Борисов, по паспорту – коренной житель Москвы и, по меньшей мере, на пару сотен лет моложе своего настоящего возраста. Мальчику уже исполнилось восемь лет. В свидетельстве о рождении было записано, что его зовут Альфред Иванович Борисов, и указан его истинный возраст.

Но это по документам, без которых не могут обходиться люди, отгородившись друг от друга государственными границами, бюрократическими рогатками и общественными условностями. В действительности же это были эльфы, находящиеся в кровном родстве, представители одного из самых многочисленных народов духов природы. Старшего звали Фергюс, младшего – Человэльф, и они уже много лет жили под дамокловым мечом мести Совета ХIII, который обрек ребенка на смерть, потому что его матерью была эльфийка, а отцом – человек. Высшему правительственному органу мира духов чистота расы казалась важнее, чем жизнь одного бастарда.

Фергюс рассуждал иначе. Внук, обретенный неожиданно и тогда, когда он уже разочаровался не только в людях, но и в духах, и разуверился почти во всем, был для него дороже собственной жизни. Поэтому им приходилось много путешествовать, часто меняя города, страны и даже континенты, не говоря уже об именах и биографиях. Такая жизнь утомляла и физически, и духовно, но другого выхода у них не было. Так думал Фергюс, а Альфред, или Человэльф, как назвали его мать и отец, был еще слишком мал, чтобы протестовать против своей кочевой жизни. Тем более, что эта жизнь приносила мальчику удовольствие. Он любил узнавать новое. И путешествия охотно предоставляли ему такую возможность.

Но не всегда их вынужденные скитания были вызваны реальной угрозой. Совет ХIII считал и самого Фергюса, и его внука-бастарда мертвыми. По официальной версии, Фергюс погиб в автодорожной катастрофе, а младенец был убит в родильном доме. Поэтому все эти годы опасность существовала больше в голове старого эльфа.

Однако Фергюсу приходилось прятать внука не только от духов.

Альф, наполовину человек, наполовину дух, намного превосходил по развитию своих сверстников, среди которых ему приходилось жить. Он учился только в третьем классе. Но в самом начале нового учебного года, выполняя заурядное домашнее задание, он предложил решение уравнения Навье-Стокса, одной из семи загадок тысячелетия. Его учительница, поразившись, заявила, что Альфред – ребенок-индиго и требует пристального к себе внимания. Она решила показать мальчика ученым, изучающим человеческий мозг.

После этого Фергюс счел самым разумным покинуть Москву, как до этого они расстались с Дели и многими другими городами.

На этот раз они улетали в Австралию, в Сидней.

Альф был рад неожиданному путешествию. Учебный год только начался, и он еще не отвык от летней вольницы. Ежедневное вынужденное заточение на несколько часов в душном тесном классе с целью изучения школьных дисциплин, которые не представляли для него интереса из-за своей примитивности, не могло не вызывать у него скуку. По той же самой причине у него не было друзей в его третьем «Б» классе. Он превосходил своих сверстников как интеллектуально, так и физически. Это превосходство давалось Альфу слишком легко, чтобы тешить его самолюбие. Однако оно не прибавляло ему друзей среди мальчишек, а девочек он сторонился сам. Лишенный с рождения материнской ласки, он был, как дикий лесной зверек, насторожен и недоверчив к этим, на его взгляд, слишком эмоциональным, болтливым и наивным существам.