Хартс

Город был большой, активный, хоть и оторванный от остального мира. Как у всякого города, у него была и окраина. На самом краю или в начале этого города стоял небольшой темного цвета дом с очень маленькими окнами и крепкой, с большим количеством замков и засовов дверью. На доме этом висела внушительная вывеска, но не с названием улицы или заведения, там большими буквами было выгравировано одно лишь слово, ХАРТС. Жил в этом доме главный обитатель города по имени Хартс. Никто не знал его происхождения. Странное имя тоже удивляло. Но все это было поначалу, а потом все привыкли, только жили всегда с оглядкой на этот дом и его обитателя. Причем, загадкой было еще и то, что Хартс этот не старел. В городе люди рождались и умирали, а он всегда был одинаковым. Загадку эту уж давно никто и не разгадывал, люди привыкли жить по соседству с ним. К нему относились с осторожным почтением, при возможности делали все, чтобы с ним не встретиться. Но, к сожалению, многие необходимые для жизни людей надобности надо было приобретать за пределами этого города. Поэтому очень многим приходилось проходить или проезжать мимо его дома, покидая город и возвращаясь обратно. Проходя и проезжая мимо, все потом признавались, что испытывали очень странное и неприятное ощущение. Всем казалось, что за ними почему-то следят. А говорят, что те, которые встретились с ним около его дома, менялись полностью и вообще больше ни с кем не разговаривали. Не обращали никакого внимания на это обстоятельство только дети. Они иногда даже дергали замки на двери его дома, а особые смельчаки даже пробовали заглянуть к нему в окна. Дети ведь всегда где-то в глубине души уверены, что их обязательно выручат родители. Поэтому они так бесстрашно совершают все свои шалости.

На другом конце города в одном небольшом, но уютном и симпатичном доме проживала молодая семья. Было их пока всего трое, главу семьи звали Адам, горячо им любимую жену, Ева, а своего очаровательного пятилетнего ребенка они, любя, называли Малыш. Жили они очень дружно и весело. И хотя трудились много, все приходилось зарабатывать постоянным трудом, делали они это легко и просто. Малыш рос смышленым и очень любознательным, уже, такой маленький, он до всего пытался дознаться. Задавая кучу всяких вопросов, Малыш не забывал и сам размышлять и делать свои выводы. Ева иногда, послушав его рассуждения и заглянув в задумчивые глаза сынишки, признавалась мужу, что порой ей кажется, что он больше их самих понимает в этой жизни. Адам смеялся, но не перечил. Как знать! Ни им, ни их знакомым пока встретиться с господином Хартс не случилось. Поэтому, все что они знали, было понаслышке, и думать об этом они старались поменьше.

Вот только, примерно раз в две недели, когда Адаму случалась ехать на другой конец, чтобы выехать из города, и он должен был проехать заветный дом, климат в его семье менялся, тучи сгущались. Сначала Ева становилась молчаливой и потухшей, смех в доме затихал, а, когда Адам уезжал, взгляд ее так и оставался застывшим. Малыш молча и стойко переживал эти тяжелые дни, по- своему, видно, понимая непростую ситуацию. Иногда ему казалось, что мама так менялась из-за того, что боялась, что папа их бросит и не вернется. Но он сам-то был уверен в папе и потому просто ждал его возвращения.

И папа возвращался, у мамы сразу зажигались глаза, когда она слышала со двора радостные крики Малыша и ответный задорный смех Адама. Шло время, Малыш немного подрос, ему уже исполнилось шесть лет. Он стал еще смышленее. Однажды, когда отец был в очередной поездке, Малыш играл перед домом, а Ева угрюмо занималась хозяйством, к ним прибежала подруга Евы, она было вся в слезах. Подруга прибежала со своим малышом в коляске, ребёнок мирно спал. Увидев Малыша, она попросила его присмотреть за коляской, а сама устремилась в дом. Малыш любил, когда мамина подруга приходила со своим «пухляком». Если младенец не спал, Малыш изо всех сил старался рассмешить его. Уж очень смешно смеялся «пухляк», пуская огромные пузыри беззубым ртом. А когда она приходила со спящим в коляске ребенком, ему доверяли сторожить коляску перед домом или катать вокруг дома пока подруги секретничали на кухне. В эти минуты Малыш с гордостью ощущал свою взрослость. Вот и сегодня вроде бы ему доверили спящего, но ему было не до этого. Его очень взволновали слезы маминой подруги и испуганный, приглушенный голос мамы. Малыш почему-то сразу начал думать об отце. Где он сейчас и скоро ли вернется? Подруга пробыла недолго, вскоре она, схватив коляску, ушла так же стремительно, как и пришла, а лицо было еще более заплаканное. После ее ухода Малыш бросился в дом, он влетел на кухню так неожиданно, что Ева не успела стереть слезы. Малыш подошел к ней и как-то очень по-взрослому спросил, о папе ли она горюет. А потом добавил, что не надо горевать, все будет хорошо, они же сильные. Потом, подумав, заключил: «И умные, ты же знаешь». Ева обняла его.