Харон

Шел третий год службы Костина Константина Васильевича в прокуратуре. Он состоял в должности старшего следователя и уже считался опытным сотрудником. Он не занимался расследованием каких-либо резонансных, общественнозначимых уголовных дел, да и откуда им взяться в Красногорске Саратовской области – городе численностью не более 125 000 человек и относящимся по определению к малым городам России, однако сам он себя считал профессионалом. Костин находился в привилегированном по отношению к другим следователям положении: являлся руководителем ПДСОГ – «постоянно действующей следственно-оперативной группы» – и выезжал по всем сообщениям об обнаружении трупов с признаками криминальной смерти. Далее он проводил первоначальные следственные действия, после чего передавал другому следователю раскрытое уголовное дело с собранными доказательствами и арестованным преступником. В производстве Костина оставались уголовные дела особой сложности, либо нераскрытые, так называемые висяки.

На дворе стоял ноябрь 2003 года. Костин в обеденный перерыв находился дома, что случалось с ним очень редко, и наслаждался вкусом домашнего супа, когда раздался звонок мобильного телефона. Звонил помощник дежурного по Управлению внутренних дел города – Люшов Дмитрий, который сообщил, что на территории недействующего городского кладбища обнаружен труп женщины с признаками криминальной смерти.

Люшов относился к числу сотрудников, которые прошли не одно подразделение милиции и от которых рад был избавиться начальник каждого из них. В итоге служба выбросила его в дежурную часть УВД, где, как казалось, от него много не требовалось, он всегда был под контролем руководства и фактически не имел необходимости принимать самостоятельных решений. На данной должности от него было меньше всего вреда.

Как бывало неоднократно, Люшов не обладал полной информацией об обстоятельствах обнаружения трупа и не мог довести ее до Костина. На вопросы следователя, он ограничился характеристикой: «Женщина висит на ограждении могилы», – и вопросом, куда необходимо прислать машину.

«Доберусь сам, – определился Костин, – собирай следственно-оперативную группу. Кто там у нас дежурный по графику? Обязательно должен быть, и судмедэксперта Новикову сразу заберите, я выдвигаюсь…».

Кладбище, о котором идет речь, располагалось по пути следования Костина на работу. Перед выходом Костин набрал номер заместителя прокурора, курирующего следственный отдел Иванова Ивана Николаевича:

– Николаич, сообщение поступило, труп женщины на кладбище возле автовокзала, я выдвигаюсь туда.

– Я знаю, – ответил Иванов, – начальника УВД жду, с ним туда подъеду.

Такая ранняя осведомленность заместителя прокурора указывала на неординарность происшествия, а также на то обстоятельство, что выходить нужно незамедлительно, чтобы оказаться на месте раньше руководства.

Иванов был ровесником и товарищем Костина, они вместе учились в Саратовской государственной юридической академии, оба работали следователями, на первоначальном этапе сидели в одном кабинете.

На улице стоял пасмурный морозный день, город был серым и унылым. От ярких красок, которыми богата золотая осень, не осталось и следа, все вокруг имело приглушенный померкший цвет. Это как раз тот период, когда температура опустилась ниже 0 градусов при практически полном отсутствии снега. Замерзшая земля с выраженными комками грязи, следами рисунков протекторов грубой обуви и покрышек автомобилей была лишь чуть-чуть припорошена снежной крупой.

Выйдя из дома, Костин через десять минут подошел к кладбищу. Это было недействующее кладбище, на котором захоронения перестали производиться более сорока лет назад. За могилами по большей части никто не ухаживал. Территория заросла деревьями, кустами и высокой травой, по центру ее пересекала грунтовая дорога, по которой ходили горожане, желающие срезать путь в старый район города, либо на автовокзал, расположенный рядом. Остальная часть была исчерчена тропинками, протоптанными лицами без определенного места жительства, студентами училища, расположенного неподалеку, и другими жителями Красногорска. Людьми, которых нелегкая занесла в богом забытый угол, до которого нет дела ни родственникам умерших, ни властям города.

Костин не часто ходил через территорию кладбища, старался обходить ее вдоль забора по асфальтированной дороге. Это имело существенное значение в условиях слякоти осени 2003 года, однако в данный день он легко прошел по замерзшей грунтовке.

На кладбище он встретил молодого незнакомого сотрудника милиции, который был поставлен для охраны места происшествия. Представившись и предъявив служебное удостоверение, свернул с дороги по одной из тропинок и прошел около десяти метров.