Характеристика

Сборник, которому предпосылаются эти слова, может быть сочтен обзорным в двух смыслах: и относительно показа того, каков нынче молодой болгарин, и касаемо того, каков собою сегодняшний молодой болгарский писатель. Свидетельство дается самое современное: в книгу отбирались прозаические творения, увидевшие свет в восьмидесятые годы, вплоть до 1985-го, отбирались те, что принадлежат перу авторов, родившихся в сороковые-пятидесятые годы, если не дебютантов, то не позабывших еще свой дебют, а значит — полных надежды на будущее развитие.

Вот и видится нелишним предпослать сборнику два взаимосвязанных суждения: о современных молодых болгарах, какими они встают на литературных страницах, и об их соотечественниках и сверстниках, ставших на писательскую стезю. Знание предмета изображения доказуемо само собою. Что же мы можем разглядеть в коллективном сем слове?

Те герои, что изображены в повестях и рассказах, родственны друг другу многими чертами, вместе дают и очерк и портрет поколения. Поколению этому, как читаем мы, свойственна подчеркнутая жадность к жизни. Жадность познать ее, сориентироваться в ней и пригодиться ей. Приискание не местечка, а места в этой жизни — первейшая задача, ведущий душевный мотив, основа, на которой ткется характер в своих уже индивидуальных чертах. Внутренний непокой, стремление — по-болгарски стремеж — определиться в действительности, определиться личностно зовет к людям, в прозу житейскую и к пафосу совершенствования общества. Это основа сюжетов произведений, это главенствующий сюжет реальной жизни. Не станем в предисловии пересказывать сюжеты, читатель сам разберется, что тут к чему, однако подоплеку, самобытность их хочется подчеркнуть. Не станем забывать, нынешняя молодежь Болгарии врастает в уклад, определившийся за десятилетия социалистического преобразования, не говоря уж о славных и нелегких предшествующих веках, то есть приходит на ниву разработанную, если не на готовенькое, во всяком случае, на конкретное, на уровень достигнутого, давшегося немалыми трудами предшествующих на этой земле людей.

И жадность к жизни прежде всего выливается в тягу постичь то национальное достояние, которое передается по наследству. Ограничиваться наследством молодые люди не желают, но и двинуться далее, не пережив в душе и разуме свою предысторию, тоже нельзя. Оттого во многих вещах читаемого сегодня сборника сюжет на том и строится: нетерпеливое желание утвердить себя наказывается — иногда матерински мягко, иной раз отечески сурово — основательными уроками народной основательности, грамотной жизнедеятельности. Чего скрывать, запросы молодого поколения высоки и масштабны, обгоняя высоту духа и сомасштабность собственного вложения. И не так-то оно дурно, пускай даже кто-то из старших раздражается сим дисбалансом, юный максимализм естествен и потенциально плодотворен, если, правда, только обратишь себе на пользу родительские уроки действительности, возмужаешь не в противоположении ей, а согласно основному ее чистому течению. Максимализм пособит воздержаться от приспособленчества, от ленивого и своекорыстного поиска тихой пристани. Когда жажда утвердить себя синонимична жажде познать наличествующее в его движении от былого к будущему, познать ради обретения позиции борца, созидателя, непременного участника истории отечества, тогда все прекрасно: жажду такую никогда не утолить, и жизнь твоя будет в радость тебе и другим. И права литература, смолоду утверждающая подобные ориентиры.

У всякого поколения они в чем-то свои особенные. Ведущий публицист, исследователь народной характерологии Ефрем Каранфилов отмечает: «Наше национальное своеобразие не статично. Оно всегда в процессе движения, хоть и связано всегда с конкретным историческим моментом. Новые революционные фигуры раскрывают новые страницы нашей истории и новые стороны нашей народностной характеристики… И вот что еще: любовь к родине у нашего народа на редкость застенчивая. Надо уловить ее дух, а не яркие краски развевающихся знамен или шум лозунгов. Надо приступать к основе этого старого и благородного чувства через постижение, вживание в него, через бегство от всяческих штампов, и с разборчивой любовью». Что ж, в предлагаемом сборнике мы видим достаточное соответствие таковой программе действий в конкретности восьмидесятых годов.