Halo. Разорванный круг

Издательство АЗБУКА®

Третья Сан’шайуум-сангхейлийская война

Столкновение на планете Синего и Красного

Около 860 г. до н. э.

Первый Век Конфликта

Мкен ‘Шре’а’бен, верховный лорд священных реликтов сан’шайуум, поплыл к открытому люку. Он остановил антигравитационное кресло у дверей и прислушался, очарованный неблагозвучным пением незнакомого мира: хрипом бесконечно бушующих ветров планеты.

– Враг за этим хребтом, верховный лорд, – предупредил стюард, его военный советник и – теоретически – телохранитель. – Покидать капсулу нет нужды. Было бы благоразумнее наблюдать с орбиты с помощью Очей. Сангхейли свирепы и коварны.

Верховный лорд Мкен отмахнулся от советника:

– Я никогда еще здесь не был и увижу этот мир своими глазами. И у меня тоже есть опыт сражений. Но не волнуйся, стюард, я буду начеку. Мое кресло снабжено вооружением. К тому же и ты рядом. Будь поблизости, но не отвлекай меня.

– Исполнять ваши приказы для меня всегда в радость.

Стюард отошел назад, поправил антигравитационный пояс и шумно проверил импульсную винтовку. Тот факт, что его поставили на место, казалось, слегка его покоробил. Стюард, несомненно, знал: Мкен со своим креслом был гораздо лучше оснащен, чтобы защитить стюарда, а не наоборот.

Тем не менее Мкен, несмотря на ироническую браваду, и в самом деле опасливо относился к этому миру. Его не особо успокаивали проекторы силового поля, установленные близ капсулы. Силу ветра они снижали, но защитят ли от атаки? Он осмотрел небо – нет ли там сангхейлийских истребителей, а потом вывел кресло из шлюзовой камеры. После этого он остановился, завис над поврежденным взрывом камнем, над которым приземлилась капсула, со змеиной самоуверенностью вытянул длинную золотокожую шею в одну, в другую сторону, огляделся с любопытством, оценил поразительные цветовые контрасты, избитые порывами ветра барханы, скалистые обнажения главного континента планеты.

Изменчивые завывающие ветры были частично продуктом небесных тел, которые давали этому миру и его двойную окраску: синяя карликовая звезда висела слева от Мкена, гораздо более крупный красный гигант-солнце – справа. И оба – четко на сорока пяти градусах над соответствующими противоположными горизонтами. По приказу верховного лорда капсула приземлилась точно на Багряной линии, чтобы он мог оценить контрастные виды. Иерарх Дж’неллин был прав, когда в монографии о планете Синего и Красного отметил, что примечательный дуализм оттенков по обе стороны Багряной линии считается одним из чудес Галактики. Слева обнажения и барханы переливались всеми оттенками синего, песок более светлый, камни темнее; справа неровный ландшафт окрашивался исключительно в красный цвет, приглушенный или яркий, но тянулся он до самого горизонта. И только относительно узкая Багряная линия смешивала цвета. Два солнца в бинарной солнечной системе, одно ближе к планете, чем другое… Они всегда висели под одним углом к неподвижному миру, отчего в этой части планеты никогда не наступала ночь, – взаимопересекающиеся гравитационные поля двух звезд препятствовали вращению планеты. Они играли в вечную игру тяни-толкай, которая в один прекрасный день грозила разорвать планету пополам. Впрочем, до этой минуты, от которой планету отделяли тысячелетия, она оставалась в стратегически важном месте Галактики с точки зрения ведения военных действий. Но возможно, еще важнее было то, что в этом районе хранилось четыре реликта Предтеч, а еще больше реликтов скрывалось в других частях планеты – люминарий подтвердил это. Необходимость обследовать реликты Предтеч была единственной причиной, почему сан’шайуум спустились с высокой орбиты на поверхность этого мира, рискуя неизбежной конфронтацией с вооруженными и опасными сангхейли.

Фигурные камни около капсулы были останками древнего города, принадлежавшего вымершему виду, неизвестным двуногим, однако на торчащих камнях был высечен текст, который давал основания предположить, что резчики знали о Предтечах, побывавших здесь раньше.

Плотно-компактное синее солнце располагалось на востоке; более крупное, разлапистое, более рассеянное красное громоздилось на западе. Планетные ветры, подстегиваемые противоположными источниками гравитации, которые раздирали планету, бросались то в одну сторону, то в другую, безжалостной эрозией превращая их постепенно в барханы, выкидывавшие призрачные перья пыли и песка – перья, которые кружили с ветрами в примитивном танце. Красные танцоры порхали с одной стороны, голубые – с другой.