Гувернантка (СИ)

 Его ладони словно прилипли к тиснёному шёлку. И он знал, что никакое напряжение мышц, никакое сопротивление сейчас не помогут убрать их. Такая уж она, эта магия…

Зато и шёлк, и плотный корсаж, прошитый золотыми нитями, перестали быть препятствием для пальцев. И они, едва касаясь, путешествовали по её нежной коже. Хотелось верить, что этой женщине дано ощутить хотя бы половину от того наслаждения, что сейчас поглощает его! Вот только понять, так ли это, — невозможно… Полуприкрытые глаза, трепещущие стрекозиными крыльями веки… Но её неподвижность — всего лишь следствие заклинания.

А как она сильна! Это надо же — успела выхватить кинжал! Хищный кончик лезвия сейчас почти упирался в его живот и при других обстоятельствах превратился бы в мгновенный, неминуемый приговор… Конечно, для обычного человека.

И ведь она совершенно точно хотела его любви. Хотела и отталкивала! Странно...

Откуда ему было знать, что женщина, прижатая заклинанием к стене, испытывает почти то же самое, что и он?

Где-то глубоко в её животе сладко, почти до боли что-то сжималось, разгоняло по телу тёплые волны… И ноги мелко дрожали, разум застилал туман, а сердце готово было проломить рёбра и отбросить чужие пальцы! Наглые, беспардонные, но очень осторожные и нежные, скользящие по её груди…

А в голове требовательно шипел хриплый голос: «Убей! Он предатель! Враг императора! Убей!..» Но пальцы… Его пальцы словно глушили злобный голос, гнали из сознания. Да и рука женщины ослабла настолько, что едва удерживала рукоять кинжала.

И вдруг действие заклинания закончилось. Он шагнул назад и спросил:

— В чём дело? Твое тело хочет меня. А ты... Почему?

— Потому что ненавижу принуждение! — отрезала она.

Привычная надменность на его лице сменилась откровенным удивлением, даже растерянностью. Он оторвал руки от шёлка платья, шагнул назад и процедил сквозь зубы:

— Посмотрим.

Резко повернулся и зашагал прочь по коридору.

— И не лезь ко мне со своей магией! — со злостью выкрикнула она вслед.

Кинжал выскользнул из ладони и зазвенел на каменных плитах пола.

Он остановился, медленно повернулся и, глядя на блестящую сталь, кивнул:

— Не буду…

Она попыталась вложить в свой голос предельную порцию сарказма, когда спросила:

— Это хотя бы стоило твоих усилий?

Он на мгновение прикрыл глаза, шевельнул пальцами и улыбнулся, будто вспомнил что-то неимоверно прекрасное.

— Даже не сомневайся…

Чёрт бы побрал эти детские праздники! Не самих детей, конечно. А вот необходимость без конца потакать любым, порой просто идиотским желаниям и причудам… В кафе орёт музыка, всё сверкает, бурный праздник длится третий час, и я больше уже не могу! Но дети в этом не виноваты…

Воспользовавшись перерывом на поедание торта, я выбежала на улицу как была — в круглых очках и парике Гарри Поттера. Проверила «волшебную палочку» — не спёрли! И схватилась за телефон.

— Маш, а Маш? Ты меня не подменишь на завтра? Там всего-то Карлсона в детском саду отыграть...

— Что, боишься, опять пропеллер оторвут? — язвительно откликнулась подруга.

— Ну Ма-аш... — взмолилась я. — Сил нету, хоть убей!

 — А платят что? Вообще, я завтра отдыхать собиралась...

— Да отлично заплатят! Как всегда! — уверила я. — Ну чего тебе, деньги не нужны? И образ плёвый же! Карлсону и задницу маскировать не надо — вполне себе к месту!

— Катерина, я сегодня отпахала два раза Смурфиком! Семь потов сошло!

— А я вип-программу работаю Поттером! Чудесатую по уши!

Машка, как и я, востребованный аниматор. Заказчики передают нас друг другу как вещь, но это не особо раздражает — доход постоянный, а работа хоть и не лёгкая, зато прибыльная. Правда, костюмчики достали, это да... Я в длинной мантии сегодня вспотела, словно вагоны грузила... А ведь ещё домой добираться со здоровенной сумкой реквизита!

— Ты ж моя Золушка, — посочувствовала подруга, недослушав моё нытьё. — Машину давно пора купить!

— Угу, — согласилась я. — На «Лексус» рублей тридцать не хватает. Голубая мечта, белый конь, а принца можно не прикладывать...

Машина действительно была нужна позарез! Но текущие расходы и мелкие приятности откусывали от вожделенного личного транспорта значительные куски — то колесо, то бампер...

— Ну мне и древнего фордика за глаза, — резонно сказала Машка. — Вот на квартиру скоплю — тогда «Лексус»... Как там Петросян говорил? «Разобьюсь, но накоплю! Накоплю и разобьюсь!»

Счастье, что у меня квартира есть! Досталась от почившей маминой тётки. Правда, родители отпустили меня жить отдельно лишь в надежде, что единственное чадо двадцати пяти лет от роду, обладающее собственной жилплощадью, выскочит, наконец, удачно замуж. Или хотя бы родит внука без мужа — лучше двух. Ибо другого применения мне они не видят. Мама так вообще считает, что лучше быть бедным педагогом, чем хорошо оплачиваемым частным аниматором...

— Ладно! — вздохнула мне в ухо Машка. — Гуляй, Катюха, моя непруха... Скинь адрес и время. 

Моя вторая голубая мечта была попроще — отделаться от соседского пекинеса. Но это уже совсем недостижимо.