Гувернантка для эльфийки

Валентина Андреевна. Сложно привыкнуть к этому имени недавней выпускнице пединститута. Молодая учительница – восторженная девушка, с детства одержимая чтением, сама пробовала писать стихи и публиковалась в местной газете. Но то, как обычное падение перевернет всю ее жизнь, не смог бы придумать ни один автор-выдумщик в мире.

В тот вечер в конце декабря Валентина шла домой, отработав в школе две смены. Девушка была прекрасным учителем: коллеги ценили новаторский подход, дети любили ее уроки. Работа была ее единственной радостью, а смотреть, как загораются глаза учеников, – лучшей наградой. Единственное, что огорчало девушку в тот вечер – отсутствие рядом близкого человека, с которым можно было бы прогуляться по зимнему городу и обсудить творчество поэтов серебряного века. Личная жизнь Валентины не складывалась, все мужчины оказывались недостаточно образованы, а их внутренний мир не был так глубок, как хотелось. Хорошие, положительные парни рядом, конечно же, были, но кто в этом возрасте не мечтает о сказочном принце?

Лёгкий морозец хватал за щеки, снег хрустел под ногами. Было тихо и как-то особенно уютно. Руку оттягивали сумки с тетрадями на проверку и учебниками, а ещё томик Пушкина, – они как раз его с восьмыми классами проходили.

Замечтавшись и цитируя про себя "Зимнее утро", Валентина не заметила, как ступила на скользкую дорожку – не иначе дети днём раскатали. Не удержавшись на ногах, она покатилась вперед и вниз, набирая скорость, пока не упала в сугроб.

Немного повозившись, девушка вылезла из снега и от удивления открыла рот: она явно находилась не в городе. Вокруг простирался хвойный лес, на еловых лапах толстым слоем лежал снег. Ярко светило солнце, и крепкий мороз пробирался под тонкий полушубок.

"Вот это да", – подумала Валентина, выдергивая из сугроба руки, все еще удерживающие сумки с учебниками и тетрадками. Зато теперь стихотворение про мороз и солнце подходило идеально. Только непонятно, что делать красавице, которая очнулась в этом лесу, то есть ей. К полнейшему удивлению Валентины, следов вокруг не было. Даже ее собственных. Как будто она вместе со своими вещами приземлилась прямо в этот сугроб. Куда идти, она совершенно не представляла, но и сидеть на месте было как-то глупо.

Заприметив пригорок, девушка, глубоко проваливаясь в снег, побрела к нему. Забравшись повыше, она увидела вдалеке вереницу строений и легкий дымок, поднимавшийся от них.

"Деревня", – подумала Валентина и стала прокладывать путь в сторону единственного на всю округу населённого пункта. Выходило очень медленно и больше походило на бесполезное барахтанье. Руки и ноги замерзли, снег облепил варежки, коварно пробрался в рукава, плотно забился в сапоги и таял там, насквозь промочив носки.

Совершенно выдохшись, Валентина устало осела в сугроб, перекатилась на спину и закрыла глаза. Яркое солнце слепило и заставляло жмуриться. Мороз пробирал до самых костей, руки и ноги казались тяжелыми ледяными чушками, шевелиться больше не хотелось.

Внезапно возникшая тень заслонила яркое солнце, проникавшее под веки. Приоткрыв глаза, девушка увидела совершенно сказочного мужчину, склонившегося над ней. Его одежда напоминала костюмы из музейных коллекций, а длинные темно-каштановые волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Кажется, он что-то сказал, но сознание мутилось, перед глазами плыло и последним, что девушка увидела перед тем, как окончательно провалиться в обморок, были необычной формы остроконечные уши, которые не скрывала прическа незнакомца.

Валентина еле разлепила глаза. Голова гудела, руки и ноги налились свинцом, каменная тяжесть придавила затылок к подушке. За окном было темно, в комнате царил густой полумрак. "Жива," – пронеслось в голове, и девушка снова провалилась в забытье.

В следующий раз Валентина очнулась уже при свете дня. Она чувствовала себя намного лучше, но из-за сильной слабости не смогла сразу сесть, лишь приподняла голову. Окружающая обстановка удивила. По началу девушка даже подумала, что это видение – последствие жара и бреда. Она лежала в комнате с тремя большими незастекленными окнами, выходящими на балкон или веранду, толком было не разглядеть. Все убранство комнаты было выполнено в светло-бежевых тонах. На стене объемный барельеф с растительным орнаментом, лепнина под потолком и ажурная кованая люстра, у входа, расположенного напротив кровати, – витой подсвечник с двенадцатью свечами в том же стиле. На окнах легкие прозрачные занавески.

Валентина лежала на большой деревянной кровати, легкий ветерок с запахом лета и солнца проникал в комнату сквозь раскрытые окна и путался в волосах. Лето? Но ведь была зима! “Наверное у меня сотрясение мозга и галлюцинации, – подумала она, – и сейчас придет врач."