Гувернантка

Илья Петровичъ, переодѣтый съ ногъ до головы, расчесанный и слегка вспрыснутый духами, вошелъ въ спальную жены.

Вѣра Андреевна стояла передъ зеркальною дверцей шифоньерки и пришпиливала брошь къ блѣдно-лиловому бархатному корсажу. Горничная ползала на коленяхъ по ковру, оправляла на ней складки юбки. У шифоньерки, лицомъ къ Вѣрѣ Андреевнѣ, стояла гувернантка, Ольга Ивановна, и осматривала ее съ ногъ до головы, улыбаясь тонкими губами. Но выраженіе ея глазъ, сухое и сосредоточенное, противорѣчило этой улыбкѣ.

– Готова? Пора уже, – сказалъ мужъ.

– Я сейчасъ, – отвѣтила Вѣра Андреевна, – Душечка, Ольга Ивановна, не морщитъ у меня на правомъ боку?

Ольга Ивановна обошла ее сзади. При этомъ она бросила взглядъ на лежавшія на столикѣ длинныя желтыя перчатки, изъ подъ которыхъ виднѣлся крошечный уголокъ голубаго конвертика.

Эти перчатки и этотъ конвертикъ неотступно привлекали ея вниманіе. Когда она вошла сюда полчаса назадъ, чтобъ присутствовать по обыкновенію при туалетѣ хозяйки дома, ей показалось, что Вѣра Андреевна нарочно бросила перчатки, желая прикрыть ими только что поданное ей передъ тѣмъ письмо. Но сейчасъ надо будетъ надѣть эти перчатки. Мужъ, кажется, вошелъ совсѣмъ не кстати.

Корсажъ сильно морщилъ подъ рукавомъ. «И отлично, пусть всѣ замѣтятъ въ театрѣ», – подумала Ольга Ивановна.

– Нѣтъ, ничего, очень хорошо сидитъ, – сказала она громко.

Вѣра Андреевна придвинулась ближе къ зеркалу, провела пуховкой по кончику носа, который у нея блестѣлъ немножко, пригладила пальцемъ брови, и бросивъ быстрый взглядъ на гувернантку, стала передъ столикомъ, заслонивъ его собою, нагнулась и потомъ медленно обернулась, держа въ рукѣ перчатки. Глаза Ольги Ивановны жадно обратились къ столику. Голубаго конвертика не было.

«Когда она успѣла схватить его?» – подумала она съ тайной досадой.

И она оглянулась на Илью Петровича, чтобъ убѣдиться, не замѣтилъ-ли онъ чего-нибудь. Но Илья Петровичъ смотрѣлъ только на нее, немножко робко, но не настолько, чтобъ она не прочла, что онъ любуется ею. Этотъ любующійся взглядъ его очень недурныхъ карихъ глазъ она привыкла встрѣчать уже въ теченіе цѣлаго мѣсяца, съ перваго дня ея поступленія въ домъ.

Вѣра Андреевна натянула одну перчатку и принялась за другую.

– Сейчасъ ѣдемъ. Не знаю, впрочемъ, почему мы должны торопиться. Я не люблю входить въ ложу раньше Марьи Александровны.

– Не все-ли равно! – пожалъ плечами Илья Петровичъ.

Ольга Ивановна чуть-чуть улыбнулась и потупилась.

– Ну, душечка, – обратилась къ ней Вѣра Андреевна, – прикажите напоить дѣтей чаемъ, и не позволяйте имъ долго возиться. Завтра въ классы. До свиданья.

Мужъ и жена вышли въ переднюю. Туда же вбѣжали дѣти, мальчикъ и дѣвочка, десяти и девяти лѣтъ.

– Тише, тише, не сомните мнѣ платье, – встревожилась Вѣра Андреевна, выставляя впередъ руки и вытягивая шею, чтобы поцѣловать ихъ на нѣкоторомъ разстояніи. – Ведите себя паиньками. Уроки всѣ приготовили?

– Всѣ, мама! – крикнули въ одинъ голосъ братъ и сестра.

Илья Петровичъ тоже поцѣловалъ ихъ, и даже перекрестилъ короткимъ и быстрымъ движеніемъ руки.

Горничная ловко насунула калоши на туфли барыни, приняла строгій видъ, подавая пальто барину, и захлопнула за ними дверь.

Дѣти побѣжали въ столовую. Ольга Ивановна присѣла на стулъ и остановила горничную вопросомъ:

– Вы сейчасъ будете самоваръ подавать?

– Готовъ уже, сейчасъ подамъ. Барыня задержала съ своимъ одѣваньемъ.

– Лифъ-то скверно сшитъ, – промолвила гувернантка.

– Не хорошо?

– Развѣ не видѣли, какъ морщитъ съ боковъ? Я ужь ничего не сказала, потому что скажи только, вы съ ней часъ промучились бы. Переодѣваться захотѣла бы, да потомъ съ этимъ лифомъ пять разъ гоняла-бы васъ къ портнихѣ.

– Вѣра Андреевна капризна на счетъ туалетовъ.

– Нравиться хочетъ, кокетничаетъ, – усмѣхнулась своими тонкими губами Ольга Ивановна. – За то ей все записочки носятъ. И все черезъ ваши руки, по черной лѣстницѣ.

Горничная посмотрѣла на гувернантку и промолчала: она была себѣ на умѣ.

– Ну, несите намъ самоваръ, – сказала Ольга Ивановна съ нѣкоторымъ разочарованіемъ. Она наскоро напоила дѣтей чаемъ и ушла къ себѣ, предупредивъ, что черезъ полчаса позоветъ ихъ спать.

Коля, одѣтый въ форменную блузу съ кожанымъ поясомъ, поставилъ локоть на столъ и положилъ голову на руку. Потомъ среднимъ пальцемъ другой руки щелкнулъ по корочкѣ хлѣба, лежавшей на скатерти, и попалъ ею Лелѣ прямо въ носъ.

– Мальчишка! – крикнула та съ досадой.

– А ты дѣвчонка! – отвѣтилъ тотъ. Но они не хотѣли развозиться, боясь чтобы ихъ не уложили раньше спать.

– Ты уроки приготовила? – спросилъ съ внезапной серьезностью Коля.

– Конечно, приготовила.

– А табличку умноженія знаешь?

– Тебѣ что за дѣло?

– Скажи: восемью девять?

– Не стану я говорить.

И дѣвочка зажала губы, отчего покраснѣвшія щеки ея забавно растопырились.

– Потому что не знаешь.

Горничная вошла убирать со стола.

– Наташа, вы меня въ семь часовъ завтра разбудите, – распорядился Коля.

– И меня! – подхватила Леля.

– А тебѣ зачѣмъ? У тебя въ девять часовъ уроки начинаются.