Грязный бизнес

Сицилия, 1989

– Ты уверен, это та дорога? – спросил Том Огастин, подавшись вперед с заднего сиденья и вглядываясь сквозь ветровое стекло в жаркую пыльную дорогу, бегущую впереди. – Что-то очень уж долго едем.

Винсент Джордано перегнулся через руль, как будто, прижавшись лицом к стеклу, можно было что-нибудь рассмотреть.

– Да, Немо, не думал, что это так далеко.

Немо опустил стекло и стряхнул пепел с сигареты.

– Эй, Вин, не ворчи и давай рули. Не знал, что вы такие слабонервные. Вы – оба. Да вас кондрашка хватит, если будете так психовать.

Немо забросил руку на спинку сиденья и с усмешкой уставился на Огастина.

– А признайся, Огастин, ты нервничаешь. Ну так, самую малость.

Огастин уставился на неприятного маленького человечка лет тридцати и его ужасную рубаху – черную с желтыми разводами. Черная тенниска под рубашкой с надписью «Джимбо» говорила о принадлежности ее хозяина к какому-то оздоровительному клубу в Бруклине.

– Нет, я не волнуюсь, – сказал Огастин.

Джордано включил понижающую передачу. Машина взревела, поднимаясь в гору.

Усмешка Немо стала еще шире. Он засунул в рот очередную сигарету и прикурил от зеленой пластмассовой зажигалки.

– Нельзя волноваться, когда имеешь дело с большими людьми, Огастин. Будешь психовать, они подумают, что ты дерьмо, и пошлют тебя к черту. Да ты и сам знаешь. Ты же все время общаешься с шишками, так ведь? И почему ты проиграл на выборах в прошлом году этому испашке Родригесу? Почему все влиятельные люди поддержали его? Думаю, он знал, как себя с ними вести. Теперь он конгрессмен, а ты так и пашешь в прокуратуре США. Должно быть, чертовски обидно, а?

Огастин не ответил. Родригес победил потому, что принадлежал к испано-язычной общине. В выборах участвовали трое: двое белых, оба умеренные консерваторы, и один – либерал от испано-говорящих. Он-то и победил, потому что голоса консерваторов разделились. Вот как это было на самом деле.

Он смотрел из окна старого «мерседеса» на высохшие рыжие холмы, на вулкан Этна, мирно дымящийся вдали. Машина воспринимала каждую выбоину на дороге как личное оскорбление, жалобно завывая от любого толчка. Немо, казалось, наслаждался своими сигаретами, не обращая внимания на тряску. Это был щеголеватый карлик – должно быть, не более пяти футов даже на кубинских каблуках – с огромными бицепсами. Фанатик культуризма, этого всеобщего увлечения низкорослых людей. Теперь же появилась еще одна причина, по которой Немо буквально лопался от гордости. Он стал «посвященным» – официальным членом «Коза ностры». Теперь он – большой человек. По протоколу мафии, он как бы получил звание, доступ к вершине. Ну, ладно. Бог с ним, пусть радуется. Огастин-то знает, кто чего стоит. Да и Немо с Джордано тоже знают, кто ключевая фигура в этом деле. Он. Только бы перестала болеть голова. Эти его обычные приступы сейчас особенно ни к чему.

Огастин наблюдал, как Немо медленно подносит сигарету к толстым губам. Интересно, почему в такую невыносимую жару рукава рубашки Немо опущены и застегнуты? Конечно, у этих парней свой собственный стиль, но причина, по-видимому, в другом. Вероятно, Коротышка колется стероидами и, опустив рукава, пытается скрыть следы уколов. Хотя, возможно, это не стероиды. Пожалуй, он принимает что-то другое – слишком уж часто вытирает нос. И у него такой разгоряченный самодовольный вид. С этим он уже сталкивался. Скорее всего Немо употребляет героин. Но, насколько ему известно, мафия категорически запрещает своим членам употреблять наркотики. Что, если они узнают? Как это скажется на их планах? Как отразится на нем самом? О Боже!

Джордано, наоборот, производил впечатление человека, которому доза чего-нибудь подбадривающего явно не помешала бы. Его безобразный костюм пропотел насквозь и походил на средневековое орудие пытки – «железную деву». Неужели он всерьез думал, что хоть сколько-нибудь поможет делу, если вырядится, словно на церемонию по случаю окончания школы? Выглядел он ужасно серьезно. Мелкий функционер, взявшийся за непосильное дело. Счетовод с грандиозными идеями, но без практической сметки. А чего стоит его убийственный одеколон! Этот человек просто жалок. Сколько ему лет? Тридцать пять, тридцать шесть? А ведет себя как студент-первокурсник на летней практике. Мой Бог, ведь этот план, с которым они сейчас, родился в мозгу Джордано. Ему следовало бы держаться посолиднее. Если он будет вести себя так и во время встречи, они рискуют потерять контроль над этим делом. Боже милостивый, как он мог довериться этим двум типам? Почему сам не пошел наверх? Может быть, к нему в и прислушались. А эти двое завалят все дело.

– О чем задумался, Огастин? – опять усмехнулся Немо, обернувшись назад.

– А о чем задумываться?

Немо усмехнулся, точнее сказать, присвистнул.

– Что мне нравится в таких парнях, как ты, так это невозмутимость. Несмотря ни на что.

Огастин приподнял бровь.

– В каких таких?

Немо затянулся и присвистнул погромче.