Гроза Кавказа. Жизнь и подвиги генерала Бакланова

Какие названия давали на Дону станицам? Были простые названия. Это у тех станиц, что самые старые. «Вёшки», к примеру. «Веска» — по-польски (да и вообще по-славянски) означает «деревня». Были названия как привязка к месту — «Усть-Медведицкий городок» или проще — «Усть-Медведица», по названию реки. То же самое — «Усть-Хопер» и «Усть-Бузулук». В среднем течении Дона — «Трехостровянская», «Пятиизбянская».

Позже, после обильного кровопускания, устроенного на Дону Петром Первым, верноподданные донцы стали давать станицам наименования по великим князьям и княгиням, по членам императорской фамилии. Появились станицы «Александровская», «Константиновская», «Павловская», «Михайловская», «Николаевская», «Екатерининская», «Елизаветинская». «Под занавес» одну из последних, основанных на новых задонских землях, назвали прямо — «Великокняжеская».

Была еще станица «Алексеевская», но очень уж старая, явно не в честь последнего Наследника Цесаревича. Разве что в честь Алексея Петровича, сына Петра Великого, мятежного царевича, по приказу отца удушенного? Нет, вряд ли… Да и станица «Петровская» была, но больно уж захудалая и в глухомани. Явно не в честь императора Петра Первого. А может, и в честь. Может, именно так и отомстили. Тонко.

Казаки плодились, отселялись. Новые станицы стали именовать в честь Донских Атаманов, когда-либо на Дону правивших, — «Орловская», «Платовская», «Власовская», «Хомутовская», «Граббевская», «Краснокутская», «Чертковская». Одну назвали «Милютинской» — в честь военного министра.

И были станицы в честь великих воинов, на Дону не атаманивших и членами императорской фамилии не являвшихся, — «Суворовская», «Потемкинская», «Баклановская»…

Стояли они на старых, давно обжитых местах, имели старинные свои прозвища, но переименовали их казаки, дали новые имена — имена людей, достойных подражания. И но именам этим видно, кого донцы чтили, кому хотели подражать.

Суворов, Потемкин, Бакланов…

Изначальное название Баклановской станицы — «Гугнинская».

Говорили казаки, что возник городок их «Гугнинский» сразу после Азовского осадного сидения или даже раньше. Но Фрол Минаев, Донской Атаман, в декабре 1672 года перечисляя в Посольском приказе все донские городки, «Гугнинского» — не назвал. А в походном журнале Петра I за 1696 год он есть. Вот где-то в это время, между разинским бунтом и Азовскими походами Петра, городок и появился.

Заложил его некто Гугнивый, и был этот Гугнивый, судя но прозвищу, явный русак. Именно у русских в это время родовые прозвища часто давали по какому-либо признаку, искажающему Богом данный образ человеческий. Знаем мы среди бояр того времени Брюхатых, Горбатых, Вислых, Щербатых. И наш Гугнивый из того же гнезда — «гугнивый» значит «гнусавый».

Новый городок Гугнивый заложил грамотно — в урочище Зимовном — на левой стороне Дона и на правой стороне протоки, на острове, образовавшемся, когда Дон менял русло.

Леса в пойме много. Срубили казаки бревенчатый городок, крепкий, дубовый. С юга от ногайцев и черкесов надежно прикрылись Старым Доном; с севера и запада от возможных крымских набегов — самим Доном Ивановичем. А с восточной стороны понадеялись на непролазную чащобу, непроходимую для легкой степной конницы.

После Крымских и Азовских походов на правом берегу Дона стало спокойнее, да и казаки размножились, хозяйством обзавелись. А на острове с хозяйством — тесно. Опять же — разливы. И перебрались заматеревшие донцы на правый берег в урочище Яблочное, на Терентьев бугор — тремя верстами севернее старого места. Жить здесь собирались долго, обстоятельно, и по благословению епископа Сарского и Подонского поставили гугинцы на новом месте собственную церковь в честь Казанской иконы Божьей Матери, поставили основательно — из дубового леса.

Но Дон наступал, подмывал высокий правый берег, менял русло, и казаки поднимались выше и выше, отступая от старого своего городища. Даже церковь переносили. Как и Зимовное урочище, остался Терентьев бугор на острове между Старым и Новым Доном (или Доном и Донком).

Ушли гугнинцы, а старое место в Яблочной луке над Старым Доном назвали Осадные Юрты — дескать, сиживали здесь в крепком месте в осаде при татарских и ногайских набегах.

Вот здесь в начале XIX века в мало от других отличавшейся станице Гугнинской в метрической книге местной церкви появилась за 1809 год запись № 4: «15 марта рожден, 19 — крещен сын Иаков у полкового хорунжего Петра Дмитриева и жены его Устиньи Малаховой Баклановых. Восприемниками при крещении были: казак Роман Макеев Бакалдин и казачья дочь Мария Иоакимовна Киреева. Молитвовал и крещение совершал приходский священник Иоанн Иоаннов с пономарем Тимофеем Поповым».

В честь оного младенца Иакова и получила станица свое новое имя — Баклановская.