Гром среди ясного неба

Весной 1968 года в американском штате Юта, в долине Скалл Велли, неподалеку от военного центра испытаний химического и бактериологического оружия Дагуэй внезапно подохло шесть тысяч четыреста овец. Армейские власти с невозмутимым видом в течение восьми месяцев упорно отрицали свою причастность к этому происшествию. Однако в конце концов были вынуждены признать «небольшую ошибку», допущенную при проведении одного из испытаний.

«Неожиданно изменилось направление ветра»,— сказал армейский представитель, поясняя, каким образом смертоносная инфекция оказалась за пределами испытательной зоны. «А если бы ветер подул в другую сторону,— уточнил другой,— мог бы пострадать город!»

ДА, МОГ БЫ ПОСТРАДАТЬ ГОРОД!

Такой же город, как Тарсус, о котором рассказывает этот роман.

Лицо президента на черно-белом телевизионном экране было серьезно, брови нахмурены. Для многих миллионов американцев, которые смотрели и слушали эту передачу, его выступление — хорошая новость. Прекрасная новость! Но военным в салоне офицерского клуба в Дагуэе озабоченное лицо президента казалось сердитым, а «новость» — обвинением или даже изменой.

Для майора Уильяма Робертсона это был тяжелый удар. Что же случилось? Что могло вызвать такой резкий поворот в политике Соединенных Штатов? И прежде всего, что теперь будет с его лабораторией и другими лабораториями здесь, на испытательном полигоне? Что будет с Дагуэем, военным научно-испытательным центром, равным по величине всему штату Род-Айленд?

Президент заканчивал свое выступление. Робертсон его не слышал, вернее, был не в состоянии вникнуть ни в одну из заключительных, обобщающих фраз. После президента на телевизионном экране появился бойкий комментатор из Си-би-эс, а потом его сменило лицо Энди Гриффита. Робертсон машинально протянул руку за чашкой кофе, который успел остыть. Кофе был холодным и горьким, как слова президента.

Вдруг он почувствовал на своем плече чью-то руку,

— Не беспокойтесь,— сказал Дип.— Ничего страшного, доктор. Звучит безнадежно, но все это не так уж серьезно.

Доктор Дип, эксцентричный, всегда подчеркнуто элегантный англичанин, выглядел слишком спокойным для человека, чья программа исследований была только что перечеркнута. «Впрочем,— подумал Робертсон,— таковы англичане. Для них тонуть вместе с кораблем, тонуть вместе со всей чертовой империей с добродушной ухмылкой на губах — обычное дело».

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Робертсон скорее из вежливости.

В конце концов, что можно было тут сказать еще, что объяснить? Президент выразился предельно ясно. А комментатор Си-би-эс сделал резюме для тех, кто не умел соображать быстро. Президент поклялся, что Соединенные Штаты никогда не вступят в бактериологическую войну, и заверил, что химическое оружие они будут применять только в целях самообороны. Он приказал уничтожить все запасы бактериологического оружия и дал недвусмысленное обещание не пользоваться им даже в ответ на нападение противника… Куда уж яснее!

— Что вы хотите этим сказать? — переспросил Робертсон.

— Это трюк. Вот что я имею в виду,—сказал Дип.— Это уловка.

— Да неужели?

— Вы ему не верите, конечно?

— Президент не из тех людей, которые шутят,— сказал Робертсон.

— Не из тех людей? — воскликнул Дип, вытаскивая из внутреннего кармана своего грубошерстного пиджака желтые листки пресс-информации.— Вот, взгляните-ка спокойно на это.