Грим

Солнце уже находилось в зените, когда Лиза пересекла газон, направляясь к могиле Марка. Это был прекрасный весенний день для пикника.

— С Днем Рождения, любовь моя, — Лиза улыбалась, когда ставила закуски и выпивку. Она отбросила в сторону случайную травинку, которая вторглась в их импровизированный столик, в то время как сама села, скрестив ноги. — Да, там на столике тот вонючий голубой сыр, который ты так любишь. Я вспомнила, насколько он тебе нравился, — сказала она, прежде чем откинуться на свои руки и закрыть глаза, позволяя солнцу согревать ее лицо.

— Девочки в порядке. Я привезу их позже. С ними сейчас Триша, пока они спят. Я просто хотела немного побыть с тобой наедине, — она сдерживала слезы в золотисто-карих глазах, когда смотрела на надгробие Марка.

«Марк Уилбур Миллер, — гласила надпись. — Любящий муж и отец».

— Я скучаю по тебе, Марк, — прошептала Лиза. — Я скучаю по нашим разговорам. Скучаю по тому, как ты всегда мог заставить меня смеяться. По твоим рукам, что обнимали и держали меня каждую ночь. Скучаю по тому, как ты всегда успокаивал и говорил, что все будет в порядке. Я скучаю по нашим ссорам… по примирениям… — ее голос затих, и она закрыла глаза, понимая, что не могла больше продолжать.

— Извини, — Лиза смахнула слезы, почти хихикая. — Вот он, твой двадцать седьмой день рождения, и я плачу как идиотка, — птицы пели ей в ответ, когда ветер откинул прядь длинных каштановых волос, чтобы приласкать ее лицо.

— Я знаю, — она протянула руку, заправляя волосы за ухо. — Ты был бы здесь, если бы мог. Защищая нас, убеждаясь в том, чтобы у нас было все, в чем мы нуждались, что мы будем в порядке. Карли пойдет в школу этой осенью, а Мики в детский сад, — Лиза глубоко вздохнула, думая о том, как быстро росли ее дети. — Я подумала, что, возможно, мне стоит закончить учебу, которую я начала, прежде чем родилась Карли, — она посмотрела на камень. — У меня осталось только два года, и тебе всегда нравилось, как я украшала дом. Я имею в виду, что мне всего двадцать четыре, я была бы не намного старше других студентов, — когда небо потемнело, Лиза нахмурилась. На небе не было ни облачка.

— Хм, это было странно, — позабыв об этом, она оглянулась к Марку. — Триша хочет, чтобы я встретилась с ее другом, но я сказала ей, что это слишком рано, и не думаю, что ты можешь изменить мое мнение, Марк Миллер! — Лиза понимала, что больше не могла сидеть. — Прошло меньше года, с тех пор как ты умер. Я еще не готова встречаться с мужчинами. Я не хочу встречаться с мужчинами, независимо оттого, что я обещала тебе, когда ты был болен! Не существует такого мужчины на планете, которого я могла бы полюбить так, как тебя; который мог бы любить наших девочек также, как и ты, и я не согласна на меньшее, Марк. Я хочу, все это… также… или я предпочла бы быть одной.

Вдруг Лиза услышала хруст ветки позади себя, а затем низкое рычание. Прежде чем девушка успела отреагировать и повернуться, ее мир потемнел.

Через иллюминатор диспетчерской Грим посмотрел вниз на маленькую голубую планету, после нескольких недель бесконечного поиска он наконец-то нашел ее. Как, настолько примитивная и отсталая планета была в состоянии воспроизвести так много женщин, да еще и оставленных без защиты? Почему эта планета никогда не была обнаружена? Десятки видов обыскивали Вселенные, искали совместимых женщин, так как они были самым ценным ресурсом во всех мирах. После сильной инфекции женские особи были всем, что стояло на пути полного вымирания для многих, в том числе Грима, и торнианцев в целом.

Именно поэтому его кровный брат Рэй, Император Торнианской Империи, доверил Гриму задачу поиска родной планеты его новой Императрицы. Ее приезд шокировал многих, в то время как она сама обладала диковинной красотой. Императрица отличалась от местных торнианских женщин: она была мягче, меньше. Ни одна другая самка во всех известных Вселенных не была на нее похожа.

Она была найдена на ганглианском рабовладельческом корабле, направляющимся в их родной мир, где бы ее высоко оценили с ее бледной кожей и огненно-рыжими волосами. Цветные волосы были столь же редки, как и сами самки. Торнианский закон был против рабства, и ганглианские корабли, которые везли рабов, были запрещены в Торнианской Вселенной. Когда пограничный корабль Рэя перехватил их судно, он обнаружил спрятаную там Ким. Она была избита, подвергнута насилию и едва жива. Ярость Рэя не знала границ, и он казнил весь экипаж. Затем Рэй утвердил Ким как свою собственную.

Ассамблея лордов на Торниане потребовала узнать, откуда она родом и были ли там доступные самки. Ким отказалась сказать им. Она не хотела помогать порабощать ее народ.