Грибуль

Когда-то давно, очень давно жили муж с женою и у них был сын. Сына звали Грибулем, мать Бригулью, а отца Бредулем. Но у Бредуля с Бригулью, кроме Грибуля, было еще шестеро детей: три мальчика и три девочки. Грибуль был младший, стало быть всего-навсего у них было семеро.

Бредуль был смотрителем царской охоты, а потому жил в довольстве. Его красивенький дом с хорошеньким садом стоял посреди леса в прекрасной прогалине, и в нескольких шагах от окон вился ручеек, протекавший через весь лес. Он мог ловить рыбу и стрелять дичь сколько душе угодно, ему даже было позволено рубить на дрова деревья и обрабатывать довольно большой кусок земли; сверх всего этого царь платил ему жалованье за то, что он смотрел за охотой и за птичьим двором. Но такому злому человеку, каким был Бредуль, всего этого казалось мало. Он был очень корыстолюбив и думал только о том, как бы нажиться, а потому выпрашивал у путешественников деньги, обкрадывал их и продавал царскую дичь. Если бедные приходили в лес за хворостом, то он ловил их и отсылал в тюрьму, а богатым, которые ему хорошо платили, позволял сколько хотят охотиться в царском лесу. Царь давно уже сам не охотился: он был очень стар.

Хотя Бригуль и не отличалась добротой, но все-таки была намного лучше мужа, она тоже очень любила деньги, и как бы дурно ее муж ни поступал, но если он приносил деньги, она никогда его не бранила. Зато, когда его плутовство не удавалось, она так сердилась, что даже готова была прибить его.

Шестеро старших детей Бредуля и Бригули с раннего детства привыкали к грабежу и жестокости и росли негодяями. Едва выучивались они ходить и говорить, как уже начинали воровать и обманывать. Родители за это их очень любили и находили чрезвычайно умными. Только с маленьким Грибулем как отец, так и мать обращались очень дурно, они называли его трусом и дураком и постоянно повторяли, что он никогда не сравнится с братьями и сестрами.

А Грибуль был очень маленький мальчик, всегда чистый и опрятный. Он никогда не рвал своего платья, не пачкал рук и не делал никому зла. Он был способен на всякие выдумки, за что слыл дома дураком, между тем как на самом деле он был только осторожен и рассудителен. Например, когда ему было очень жарко и хотелось пить, он удерживался сколько мог, потому что знал по опыту: чем больше пьешь, тем больше хочется. Как бы ему ни хотелось есть, но если в это время встречался бедный, который просил у него хлеба, то он сейчас же отдавал ему свой кусок, говоря про себя: “Я знаю, как мучительно голодать и потому должен избавлять других от этого трудного состояния”.

Чтобы не отмораживать рук и ног, Грибуль первый придумал натирать их снегом. Он давал свои самые любимые игрушки детям, которых вовсе не любил, и когда его спрашивали, зачем он так делает, то он обыкновенно отвечал: “Чтобы полюбить этих дурных детей”. Он уже знал, что мы всегда привязываемся к тем, кому делаем добро.

Если днем ему хотелось спать, он начинал ходить или заниматься чем-нибудь, чтобы лучше уснуть ночью. Становилось ли ему вдруг страшно, он пел, чтобы испугать то, чего боялся сам. Как бы не хотелось ему играть, он всегда прежде заканчивал свое дело, потому что после работы всегда играется веселее. По своим летам он поступал очень умно и умел быть довольным; родители же принимали все за дурное, смеялись над ним и бранили его за его лучшие поступки. Мать часто била его, а отец всякий раз, когда он подходил к нему приласкаться, отталкивал его, говоря: “Поди прочь, дурак, из тебя никогда ничего путного не выйдет”.

Братья и сестры, видя, что родители не любят Грибуля, начали также презирать его и старались сердить, чем только могли; хотя Грибуль и переносил все с большим терпением, тем не менее его чрезвычайно огорчало подобное обращение, и потому очень часто он совершенно один уходил в лес поплакать наедине и попросить небо научить его поступать так, чтобы родители полюбили его настолько, насколько он сам любил их.

В этом лесу Грибуль больше всего любил один дуб. Это было большое, очень старое дуплистое дерево, снизу доверху обвитое плющом и мелким свежим мхом. Место, где рос дуб, находилось довольно далеко от дома Бредуля и называлось Шмелевым перекрестком. Никто не помнил, почему ему дано такое название. Предполагали, что какой-то богатый господин по имени Шмель посадил дуб, а дальнейших сведений о нем никто не имел. Туда почти никто не ходил, потому что вокруг дерева стеной росли колючие кустарники и на земле лежало множество камней, так что добраться до него было очень трудно. Но около самого дуба росла необыкновенно мягкая трава, усеянная множеством разных полевых цветов, а источник серебристой лентой протекал между мхом и терялся в соседних скалах.