Грешница. Связанные паутиной

Пронзительный свет. Подавляющий. Сантера крепко зажмурилась, но на внутренней стороне век все равно продолжали играть алые пятна.

Длинный коридор с одинокой скамьей, где ее оставили, больше походил на декорации к фантастическому фильму. Гладкие белые стены без единого зазора, уходящие в чернеющую бесконечность. И ведь не догадаешься, что за ними, возможно, спрятаны уютные кабинеты, живые люди и бесконечное количество ступеней.

Сантера сидела так очень долго, и прямой, как одноименная кишка у млекопитающих, коридор успел порядком ей надоесть. Яркое свечение, испускаемое каждой частичкой окружающего интерьера, вызывало резь в глазах.

Когда ее только втащили в ту захламленную кладовую, она ожидала любой развязки. Что ее попытаются оглушить, связать или, может, прикончить, но уж точно не готова была услышать слова:

– Мы «Гатос». И ты должна работать с нами.

В тот миг ведьме захотелось рассмеяться. От этой нелепой лжи, от такой забавной шутки. Они охотились за ней столько миров, столько месяцев, чтобы просто предложить работу? Ничего не скажешь – настойчивая попытка трудоустройства.

– И поэтому меня ловили, словно нагадившую на ковер кошку, по всей треклятой Спирали? Ребята, вы не умеете вовремя останавливаться.

– Я думаю, что здесь не самое подходящее место для дискуссий. Предлагаю переместиться. Урфико сейчас откроет карман , – терпеливо ответил Крыса, продолжая оглядываться на дверь у нее за спиной.

– Сначала ответь на пару вопросов.

– Я думаю…

– Да плевать мне, о чем ты думаешь, – тихо сказала Сантера. – Я никуда не пойду, пока не скажете, как вы меня отслеживали и почему так долго продолжались эти игры. Ждали, пока я выдохнусь? Хотели взять тепленькой?

Внезапно раздался надрывный вой сирены. Он прокатился по всему зданию, оповещая о побеге заключенного. Заключенной.

– Видишь? Тебя уже ищут. – Крыса явно хотел побыстрее сбежать из этого мира, но почему-то не торопился применять силу.

И Сантеру это немного смущало.

– Тем лучше. Быстрее отвечай.

Он все еще колебался, но топот пары дюжин ног над головой пересилил осторожность.

– Помнишь владельца Тайной библиотеки из мира Асмэ? Такой ветхий старикашка с глубоко посаженными глазами – он еще собирал разные жутковатые реликвии? Совсем не боялся последствий.

– Помню. Ближе к делу, – холодно процедила ведьма, скрещивая руки на груди.

– У него был защитный амулет, который с его смертью поставил на тебе метку. Так мы его нашли и быстро сообразили, как это можно использовать. Метка срабатывала, точно маячок, указывая нам дорогу и место твоего проникновения в мир. Честное слово.

Пустые картонные коробки полетели в разные стороны, направленные твердой женской ногой.

– Вот же мразь! Я знала, знала, что с ним не стоило связываться! И как сумел только… Для подобного фокуса нужен физический контакт, а я старика из его же арбалета… – Сантера осеклась. Перевела взгляд на рюкзак в своих руках, тихо свистнула. Когда голем, топорща перышки, сел ей на плечо, строго сказала: – А ну выплюнь.

По скользкой поверхности его зрачка побежала трещина. Она росла, пока не превратилась в маленький беззубый ротик. Голем открывал его все шире, словно собираясь вывернуться наизнанку.

На пол с безобразным хлюпающим звуком, вырвавшись из недр магической игрушки, упала густая кашица темного цвета.

– Бездонная прорва, – ошарашенно отвесила ему щелбан Сантера. – Стащил-таки кусок амулета!

Крыса моргнул. Перевел взгляд с нее на голема и обратно. Мотнул головой, будто отгоняя муху, натянуто улыбнулся:

– Вот во всем и разобрались. Остальное ты узнаешь не от меня. Урфико, давай!

Молчун неторопливо поднял руки. Жест был полон скрытого величия и властности – немой приказ подчиненным склонить головы. Крыса нетерпеливо постукивал ногой.

– Здесь нет карманов . И я не чувствую зов… – заметила ведьма, пытаясь образумить этих чудаков. Однако, ощутив призывные вибрации материи, изумленно замолкла.

Глаз на лбу Урфико внезапно раскалился, внутри зажглась искра, и грань между мирами болезненно содрогнулась. В тот же миг Сантера поняла, что собирались сделать эти двое. Они не искали трещин. Они тупо, с безжалостным равнодушием рвали здоровую материю, не думая о наносимом ими вреде!