Грехи отцов

© А. Крышан, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

– Меня зовут Гарри Клифтон.

– Ну да, а меня – Бейб Рут,[2] – усмехнулся детектив Коловски, прикуривая сигарету.

– Нет, вы не понимаете, – возразил Гарри. – Произошла ужасная ошибка. Я Гарри Клифтон, англичанин из Бристоля. А с Томом Брэдшо мы служили на одном судне.

– Расскажешь это своему адвокату. – Детектив шумно пыхнул, наполнив крохотную камеру облаком дыма.

– Адвоката у меня нет, – сказал Гарри.

– Попади я в такую переделку, как ты, парень, я бы все сделал, чтобы заполучить себе в защитники единственную надежду – Сефтона Джелкса.

– Кто такой Сефтон Джелкс?

– Да ты, наверное, и не слышал о самом ловком адвокате Нью-Йорка. – Детектив выпустил еще одно облачко дыма. – Завтра на девять утра ему назначена встреча с тобой, однако Джелкс не выйдет из своего кабинета, пока не получит аванс.

– Но… – начал было Гарри, но Коловски пошлепал ладонью по камерной двери.

– Когда появится Джелкс, – продолжил он, не обратив внимания на то, что Гарри его прервал, – ты лучше выдай что-нибудь более правдоподобное, чем «вы арестовали не того человека». Иммиграционному офицеру ты назвался Томом Брэдшо, и если это проглотил он, то съест и судья.

Дверь камеры распахнулась, но не прежде, чем детектив выпустил очередной клуб дыма, от которого Гарри зашелся кашлем. Коловски вышел в коридор, не добавив больше ни слова, и захлопнул за собой дверь. Гарри рухнул на привинченную к стене койку и опустил голову на твердую, как камень, подушку. Он уставился в потолок. Как так вышло, что он очутился на другом конце света в полицейской камере по обвинению в убийстве?

Дверь открылась задолго до того, как в зарешеченное окно камеры просочился рассвет. Несмотря на ранний час, Гарри почувствовал, что сна ни в одном глазу.

Вошел надзиратель с завтраком, который даже Армия спасения не посмела бы предложить нищему бродяге. Он поставил поднос на маленький деревянный стол и вышел, не проронив ни слова.

Гарри лишь бросил взгляд на еду и заходил по камере. С каждым шагом он все больше убеждался: как только он объяснит мистеру Джелксу причину, по которой ему пришлось поменяться именами с Томом Брэдшо, дело мигом уладится. Самым строгим наказанием будет депортация, а поскольку он только и думал о том, чтобы вернуться в Англию и поступить на военный флот, оно вполне соответствует его изначальному плану.

За пять минут до девяти утра Гарри сидел на краешке койки, с нетерпением поджидая мистера Джелкса. Массивная железная дверь открылась в девять двенадцать. Гарри вскочил, когда тюремный охранник встал сбоку, пропуская высокого элегантного мужчину с сединой в шевелюре, которому, подумалось Гарри, было столько же лет, сколько его дедушке. На мистере Джелксе были темно-синий двубортный пиджак в тонкую светлую полоску и белая рубашка с полосатым галстуком. Усталый взгляд подсказывал, что удивить адвоката было нелегко.

– Доброе утро, – поздоровался он, едва улыбнувшись Гарри. – Меня зовут Сефтон Джелкс. Я старший партнер «Джелкс, Майерс и Эбернети». Мои клиенты, мистер и миссис Брэдшо, обратились ко мне с просьбой защищать ваши интересы на предстоящем судебном разбирательстве.

Гарри предложил Джелксу единственный в камере стул, как старому приятелю, который заглянул к нему в Оксфорде на чашечку чая. Сам он устроился на краешке койки и наблюдал, как адвокат раскрывал свой портфель, вынимал желтый блокнот и клал на стол.

Джелкс достал из внутреннего кармана авторучку и предложил:

– Для начала назовитесь, так как мы оба знаем, что вы не лейтенант Брэдшо.