Греческая история

Один из замечательнейших авторов периода греческой классики, Ксенофонт Афинский, более чем какой-либо иной его современник беззащитен перед критическим взглядом потомков. Последовательный в привязанностях, всю жизнь остававшийся верным однажды избранным принципам, он выплеснул свою последовательность на страницы сочинений. В сочетании со стремлением к беспристрастной нравоучительности тона она создала идеальную мишень для обвинений в недобросовестности. Что уж говорить, если даже такие «мастодонты» исторической науки как Виламовиц, Гомперц, Мейер критически отзывались и о стиле Ксенофонта, и о его профессиональной честности. Нет, Ксенофонт не искажал события, но он мог умолчать о тех, что не слишком красили людей или государство, которым он симпатизировал. На рубеже веков (XIX и XX) тема Ксенофонтовых «умолчаний» вообще была одной из самых популярных у историков античности. К настоящему моменту, правда, большинство из лакун заполнено, и «историческая справедливость» восстановлена.

Однако никакие умолчания, никакая ученая критика не делает Ксенофонта менее интересным писателем. И не только ясность, определенность стиля тому причиной. Последовательность, характерная и для исторических привязанностей, и для жизни Ксенофонта, позволила ему сделать повествование красочным, образы героев выпуклыми, а самое главное, создать ощущение трагичности пути, на который ступила Греция. В те годы только такой автор как Ксенофонт — лаконофил, монархист, получивший блестящее «афинское образование», мог почувствовать приближение пропасти, грозившей Элладе на рубеже эллинизма.

При чтении Ксенофонта нужно помнить, что стиль этого автора отличается от стиля его великих предшественников-историков. Он не восторженно-красочен, подобно Геродоту. В его тексте отсутствует сдержанная (до таинственности) глубина Фукидида. Он прост и трагичен. А это искупает какую бы то ни было «научную недобросовестность».

До сих пор нет единой точки зрения на дату рождения Ксенофонта. Одни утверждают, что он появился на свет в 445 г. до н.э., другие — около 430 г. до н.э. Нам более симпатична вторая точка зрения[2]. Прежде всего сам автор «Греческой Истории» утверждает, что во время знаменитого «Анабасиса» (похода 13 тысяч наемников — см. ниже), то есть в 401 г. до н.э., он был «еще совсем молод». Едва ли мог сказать о себе такое муж 45 лет. Но даже не это является главным. Тон, каким написаны сочинения Ксенофонта, принадлежит человеку, для которого «Золотой Век» Афин (450—430 гг. до н.э.) лежит в безвозвратном прошлом. Если бы их автор родился за 15 лет до начала Пелопоннесской войны, то эпоха власти, процветания, довольства его отечества не могла бы не оказать влияния на его политические воззрения. Однако автор «Греческой Истории» — убежденный лаконофил; он не рассуждает о «Веке Перикла», его взгляд обращен в эпоху Агесилая, в героическое, но крайне тревожное настоящее.

Итак, Ксенофонт родился по-видимому в самом начале длительной и кровопролитной Пелопоннесской войны. Родился в богатой, аристократической семье, а потому получил прекрасное образование, венчавшееся общением с Сократом. На формирование его характера не могли не оказать влияние постоянные военные действия, происходившие на территории от Сицилии до Кипра, охватившие большинство греческих полисов и даже западные сатрапии Персидской державы. Правда, частые вторжения спартанских войск в Аттику чаще всего оборачивались простым опустошением полей, разрушением загородных домов: здравомыслящие афиняне не принимали вызова спартанцев, признавая за ними превосходство в сухопутном бою, в то время как их противники считали штурм афинских стен безумием. Главные события происходили на значительном удалении от Аттики. Во время первого десятилетия войны их ареной были Пилос (гавань на юго-западном побережье Пелопоннесса), Коринфский залив, Фракийское побережье Эгейского моря. После краткой передышки, дарованной Никиевым миром, центрами столкновений стали Сицилия, Эгейское побережье Малой Азии и Дарданеллы. Чтобы понять атмосферу, окружавшую юного Ксенофонта, нужно представить настороженное ожидание, в котором постоянно находились его соотечественники. Каждый корабль, входивший в афинский порт Пирей, мог принести известия о сражениях. И уже первые годы войны приучили афинян к тому, что им не стоит ждать исключительно победных реляций.

Когда ведут речь о Пелопоннесской войне, чаще всего ее трактуют как противостояние консервативной, аристократической Спарты «либеральным», демократическим Афинам. Согласно такой точке зрения, Лакония и Аттика, эти олицетворения двух тенденций, двух социальных укладов, сошлись в величественном столкновении, дублировавшемся внутри большинства греческих полисов. Война межгосударственная при этом приобретала облик войны гражданской: сторонники демократии во всех городах ориентировались на Афины, олигархии — на Спарту.