Гранд-адмирал. Том второй

Девять лет, семь месяцев и первые сутки спустя Битвы при Явине…

Или сорок четвертый год, семь месяцев и первые сутки после Великой Ресинхронизации.

Капитан Гилад Пеллеон стоял на мостике звездного разрушителя типа «Имперский-II» под названием «Химера».

Мужчина смотрел сквозь транспаристаль главного иллюминатора на окружающие боевой корабль звёзды. Большая их часть прежде принадлежала Галактической Империи, а сейчас — имели различных хозяев. Больше нет единения, нет четкой и последовательной в своих решениях власти. Теперь каждый сам за себя и готов вгрызться в горло соседа, вне зависимости от того, что еще несколько дней назад тот был тебе другом и союзником.

Седовласый командир корабля, чье название стало символом победы имперцев над их давними врагами, поймал себя на мысли, что все это — «Химера» посреди межзвездной пустоты, далекие звезды, принадлежащие врагам, ожидание высокопоставленного имперского офицера — все это уже было. Почти два года назад, когда системы связи его звездного разрушителя, ставшего после разгрома при Эндоре флагманом небольшого флота, приняли сообщение.

Оно пришло из Неизвестных Регионов в виде группы зашифрованных голоимпульсов. Оно миновало множество иных систем связи, адресованное непосредственно командиру «Химеры».

Гилад хорошо помнил, какой трепет он испытал, глядя на моргающую надпись на экране: «Получено сообщение». Какая оторопь пробрала его, как только он понял, что для передачи этого кусочка информации использовался приоритет связи, которым в прошлом обладал исключительно Император Палпатин.

Непросто настроить свое коммуникационное оборудование для передачи подобных данных, сопровождающих послание. Фактически — невозможно. Так как необходимо использовать правильные коды шифрования — а их не так-то легко добыть. Даже повстанцы, которые воспользовались поддельными кодами допуска для проникновения на базу Империи на лесистом спутнике Эндора, больше не смогли подловить имперцев этим же способом. По крайней мере, насколько знал сам Пеллеон.

Он долгие годы находился на правах «командира второго сорта» — за то, что тогда, при Эндоре, видя с какой легкостью повстанцы уничтожают сражающийся подобно малым детям Имперский флот, скомандовал отступать. Его клеймили предателем, его ненавидели, его презирали…

И никто не понимал того, что он отдал приказ об отступлении вовсе не потому, что хотел захватить власть над остатками элиты Имперского флота. Когда военная машина Галактической Империи оказалась дезорганизована из-за смерти Палпатина, который влиял на умы имперских военнослужащих с помощью пресловутой треклятой джедайской Силы, уничтожение возле Эндора казалось неминуемым. Пеллеон оказался тем, кто понял это и сделал все для того, чтобы поражение в одной битве не превратилось в разгром.

В течение последующих четырех лет, вплоть до встречи с вернувшийся из Неизведанных Регионов гранд-адмиралом, он боролся за сохранение целостности флота и всей Империи. Он отдал жизнь военной машине Империи и по праву считал ее своей второй половинкой. Он не мог поступить иначе, не мог позволить развалиться тому, что было столь огромным и нерушимым…

Но он проиграл свой бой.

Каждый новый день после Эндора он узнавал, что всё новые и новые системы ускользали из имперской хватки, и это ещё одна победа на счету Новой Республики. Всё труднее и труднее сохранять контроль над командирами других кораблей и предотвращать попытки отдельных моффов, адмиралов и прочего отребья, поднявшего голову, объявить их сектора новыми правительствами. Он ничего не смог противопоставить тем, кто оказался выше его по должности и званиям. Он спас имперский флот, но оказался заклеймен предателем. Как и все те, кто пошли за ним.

До того, как он передал контроль над остатками спасенного им флота гранд-адмиралу, он четыре года наблюдал конец воочию, конец всему, во что он верил и во имя чего служил. То, ради чего он приказал отступать при Эндоре… По крайней мере, он считал этот образ своих действий правильным. И стойко переносил последствия своих решений.

Корабли, которые пошли за ним, очень долго не могли найти мест для исправления повреждений, а потому, в тот самый момент, когда он чуть менее двух лет назад распаковал сообщение, и с затаенной надеждой ожидал увидеть грозный лик Императора…

А вместо этого он встретился взглядом с голограммой синекожего гуманоида, черты лица которого он навсегда запомнил после событий в системе Польн-Минор. Вот только тогда этот нечеловек, чей горящий взор буквально прошивал командира «Химеры» насквозь, а его голос, негромкий, спокойный, уверенный, казался тверже дюрастали.