Грэм Грин. Главы из биографии

Внук пивовара и сын владельца сахарных плантаций, умершего от желтой лихорадки на Антильских островах, Чарльз Генри Грин, прямо скажем, звезд с неба не хватал. Не то что его старший брат Грэм, удостоившийся в конце жизни рыцарского звания. И никогда не стал бы директором привилегированной школы для мальчиков в Берхэмстеде (графство Хартфордшир, час езды на поезде к северу от Лондона), если б не везение. «Везением» оказался плешивый коротышка в черных гетрах, с густой бородой лопатой, со значительным видом (какой бывает у карликов), отличавшийся грубостью и садистическими наклонностями. Доктор Томас Чарльз Фрай по прозвищу (ироническому, разумеется) Великолепный с мальчиками не церемонился, давал волю рукам, а одного ученика нещадно поколотил в присутствии класса за то, что встретил его в парке без головного убора, каковой за несколько минут до того был сорван с головы бедняги пробегавшим хулиганом. Но самым большим преступлением было подглядывать, как доктор направляется в уборную, из-за чего приходилось заблаговременно выгонять из ведущего в нужник коридора всех учеников и горничных. Грэм Грин справедливо называл Фрая «абсурдной фигурой, тираном и садистом» — но с чужих слов: когда директор Берхэмстеда и, к слову, крестный отец Грэма доктор Фрай покинул школу, став настоятелем церковного прихода в Линкольне, будущему писателю не было и пяти лет.

Чарльз Генри Грин, кончивший Оксфорд по истории и классическим дисциплинам с дипломом всего-навсего второй ступени, не мог рассчитывать не только на пост директора школы, но и рядового учителя, не женись он на племяннице жены доктора Фрая, тогдашнего директора, который своего родственника облагодетельствовал — ну как не порадеть родному человечку! Сначала взял его к себе преподавателем истории и древних языков и, надо сказать, не просчитался: учителя «любили» своего директора ничуть не больше, чем ученики, родственник же демонстрировал похвальную лояльность. А потом, собравшись уходить на повышение, сделал все возможное, чтобы попечительский совет выбрал в директоры Чарльза Генри, что было нелегко. Во-первых, как уже было сказано, оксфордский выпускник особыми способностями не блистал, а, во-вторых, в ноябре 1910 года собралось, как назло, чуть ли не тридцать соискателей на этот престижный пост. Прошел слух, что, узнав про результаты голосования, невозмутимый с виду, солидный и в молодости тоже Чарльз Генри, «человек доктора Фрая», как его справедливо называли, пустился в пляс.

В отличие от своего свирепого предшественника, Чарльз Генри рукам волю не давал, а когда однажды в сердцах влепил ученику пощечину, даже перед ним извинился. Не то что его подчиненный, классный наставник Симпсон (школьная кличка Симми), описанный Грином в «Дорогах беззакония»: тройной подбородок, грязная, съехавшая на бок учительская мантия, демоническая внешность; играл на контрабасе в школьном оркестре и в любую минуту готов был влепить ученику пощечину, а то и отделать розгами. Гневался Чарльз Генри, правда, часто и тогда, чтобы держать себя в руках, оглаживал директорскую мантию, топорщил пушистые усы, оглушительно хлопал крышкой парты, стряхивал с сюртука пепел (вообще был неряшлив), прочищал горло, теребил пенсне на носу и от волнения никак не мог разжечь трубку. Случалось, впадал в раж и тогда кричал: «Уж лучше пусть закроют школу, лишь бы она не стала рассадником тайного порока!»