Граф, я против этого брака! (СИ)

У одного богатого человека было три красавицы доченьки, которыми он безмерно гордился и которых он превозносил выше богов. Звали их Эниса, Милеаль и Кариса. Двое старших были высокими, статными да грациозными девицами, во всем помогали матери, пряли так, что иные мастерицы диву давали, играли на всем чем можно, да и нельзя тоже. Прям гордость и краса нашего отчего дома. Все баронство на них двоих и молилось. Свечи, да цветы в храм носили, чтобы выбрала их золотая длань богов, да осенила милостью своей.

Я же младшенькая с незвучным и простолюдинским именем Кариса с ног до головы пошла в прабабку, которая померла еще до этого тысячелетия, зато запомнилась всем едва ли не до седых волос. Была та стройна, в талии узка, лицом миловидна, словно ангел, сошедший с небес на землю, и хрупка на вид до безобразия. Вот только нрав у той был такой, что по слухам убила она собственную мачеху без стыда и совести, прямо на глазах у всего тронного зала. Да, и с отцом не все так просто было… Сводную сестру ее и вовсе лишь спустя лет десять обнаружили в веселом доме. И теперь все это приписывали мне!

По причине этого и оскорбляли меня по чем зря и обзывали всяко разно. Лишь бы не накликать очередную беду в моем лице. Старшие сестры и девки из ближайшего услужения за схожесть с взбалмошной королевой частенько надо мной насмехались. Дескать, девушка ты, замуж бы тебя выдать за первого встречного проходимца и забыть, как о страшном сне. Так оно бы и сталось, если бы с моим дражайшим родителем не приключилась одна история, с которой и начались все мои беды!

Однажды возвращаясь с очередного королевского праздника, решил отец заодно заехать по делам в соседнее герцогство, дабы уладить вопрос с урожаем. Разрешив все вопросы с хозяином тех земель, папочка стал возвращаться домой в закатных сумерках. Путь его лежал через дремучий лес, и на нашу с сестрами беду он сбился с проложенной тропинки и окончательно заплутал в ночных дебрях. А так как зима в наших кроях наступала необычайно стремительно к полной луне стало совсем холодно. К тому же, если верить его словам издалека слышался вой волков, которые приближались с каждой минутой, и наш благородный родитель испугался, как нашкодивший мальчишка.

Бросился он бежать, уже слыша, как по пятам за ним несутся черные зловещие тени предполагаемой смерти. Но то ли боги оказались к нему милостивы, то ли дьявол сыграл со мной дурную шутку, но вдалеке показались огоньки утопшего в лесной чаще дома. Он пришпорил коня и поспешил на их яркий свет и вскоре увидел старинный замок. Ворота словно в ожидании ночного визитера распахнулись перед ним, и папа, узрел великолепный алый камень и дорогущее витражное стекло в каждом оконном проеме. Впечатлившись донельзя, вошел он внутрь без спроса и сожаления.

В замке было тепло и уютно, но признаков жизни нигде не наблюдалось. Не было следов присутствия хозяев или слуг. Никто не встретил его и не спросил у позднего гостя, зачем тот пожаловал в столь надобный час. Но нашего родителя такое положение дел ни капли не смутило, и он продолжил осматриваться в великолепном строение. Каким образом в его пустоголовую головушку пришла мысль переночевать в столь загадочном и диком месте, я до сих пор не знала, но очень хотела бы понять, чем он руководствовался в тот момент.

Даже когда в одной из комнат он нашел стол, уставленный яствами, жарко натопленный камин в котором уютно потрескивал огонь и разобранную ко сну постель — его совершенно ничего не смутило. Поужинав, он просто лег спать, решив, что его проблемы разрешаться сами собой и это боги его наградили. Наутро проснулся он и с какого-то перепуги решил осмотреть замок. Вдруг его радушные хозяева еще чем наградят. Женой там новой, али семьей, а чего мелочиться… Короной там! К тому же столько диковинных вещей увидел он в богато обставленных комнатах, что едва дара речи не лишился, уже пересказывая все это нам, по вечерней мгле.

Что каждая дверь охотно раскрывалась перед ним. Как держался он и ничего из бесчисленных сокровищ в руки не брал, хотя вещи никому и не принадлежали… Как душил свою алчность и смиренно шел дальше, исследовать замок. Но вот подошел он к последней двери и не смог удержаться, заглянул внутрь. Да проблема была одна: не открывалась та золоченая створка, как бы не тянул и не толкал он. Лишь изящный золотой ключ торчал в дверной скважине и умолял себя повернуть. Только хотел он это сделать, чтобы войти, как появилась на двери надпись и гласила: «Бери что душе угодно и оставь покой сих мест навечно, пришлый и виновный!».