Граф Остерман

Автор:

Павленко Н. И., советский и российский историк, специалист в области истории России XVII–XVIII вв., доктор исторических наук, профессор, член Союза писателей, заслуженный деятель науки Российской Федерации.

Биограф Андрея Ивановича Остермана располагает обширным комплексом источников — в его распоряжении находятся законодательные акты, опубликованные в томах Полного собрания законов Российской империи, а также публикации журналов и протоколы Верховного тайного совета и Кабинета министров, напечатанные в соответствующих томах сборников Русского исторического общества.

Правда, ни публикации ПСЗ, ни журналы и протоколы Верховного тайного совета и Кабинета министров не отражают конкретного участия Андрея Ивановича в законотворчестве, но они создают фон, на котором разворачивалась его деятельность. Этот пробел опубликованных источников могут восполнить документы, хранящиеся в архивах.

Для биографа большую ценность представляют депеши зарубежных дипломатов — прежде всего потому, что авторы при их составлении пользовались не только официальными документами (указы, манифесты, реляции), но и личными наблюдениями, а также сведениями, извлеченными из частных бесед с русскими вельможами и высшими офицерами, прибывшими с театра военных действий. Два последних из перечисленных свойств депеш сближают их с мемуарами. Нами будут широко использованы депеши как один из источников при написании биографии Остермана.

Наряду с депешами иностранных дипломатов следует привлечь годовые отчеты посланников России, именуемые статейными списками. Если в депешах иностранцев их авторы лишь изредка подчеркивали свое превосходство над русскими дипломатами, то в статейных списках российские дипломаты подчеркивали свое превосходство над иноземными собеседниками, остроумно и убедительно отвечали на их вопросы и загоняли их в тупик вопросами, на которые те не могли дать вразумительных ответов.

Автору хорошо известны статейные списки, составленные русским посланником в Константинополе П. А. Толстым и чрезвычайным посланником России в Китае Саввой Рагузинским. Эти документы сближает высокомерное отношение их авторов к константинопольским и пекинским коллегам. Нет надобности доказывать, что содержание депеш неравноценно. Значение этих источников определяется свойствами натуры автора, его образованностью и широтой взглядов, коммуникабельностью, наблюдательностью, наконец, отношением к выполнению своих служебных обязанностей.

При оценке зарубежных депеш следует, на мой взгляд, отказаться от их негативной оценки, утвердившейся в трудах некоторых современных историков — эти документы, дескать, излагают события в искаженном свете, на них нельзя положиться, поскольку они нуждаются в серьезных коррективах. Многолетнее изучение автором литературы и архивных документов по истории России XVIII столетия, их сопоставление с информацией, содержавшейся в депешах, дают основания утверждать, что в отчетах зарубежных дипломатов отсутствует сознательная ложь и они достоверно отражают события. Однако это не исключает того, что к ним надобно сохранить критическое отношение, как и к прочим источникам.

Возникает вопрос о достоверности информации, содержавшейся в депешах, насколько можно положиться на оценки, даваемые их авторами событиям и поступкам, современниками и наблюдателями которых они были, насколько достоверно изложены сами события. Считаю, что на поставленные вопросы можно дать положительные ответы. Во всяком случае, авторы депеш не ставили перед собой цели излагать факты в искаженном виде. Доказательствами объективности этого утверждения несть числа. Сошлемся на логический аргумент депеши. Изложить события в искаженном виде ее автор мог лишь в том случае, если бы его донесение являлось единственной информацией. Но иностранные дипломаты исполняли обязанности резидентов и посланников в течение многих лет и даже десятилетий и, в конце концов, им не было резона прибегать к искажениям, из которых им же надлежало бы выпутываться. Кроме того, в столице государства, интересы которого представлял дипломат, в мельчайших подробностях было известно происходящее в Петербурге из донесений дипломатов, аккредитованных в других европейских государствах. Наконец, бывали случаи, когда дипломаты после отправки депеши убеждались в ее недостоверности и в следующем отчете сами исправляли свои оплошности.

Неизвестный художник. Портрет графа Андрея Ивановича Остермана. Пер. пол. XVIII в. Холст, масло. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург