Гой ты, Русь. Дилогия (СИ)

Было позднее майское утро. Настолько позднее, что мне, как всегда, предстояло моментальное вскакивание, одевание и максимально быстрый бег до универа, так как всего через два часа я должна была отправиться на распределение на первую в своей жизни самостоятельную практику. Однако ни вскакивать, ни бежать куда бы то ни было я не могла чисто физически. Если честно, я и голову-то от подушки оторвать не могла. Закончившаяся, наконец-то, последняя сессия третьего курса была невероятно сложной, а потому отметили мы сдачу этой самой сессии (а заодно и наступление практики) от души.

Я в очередной раз сделала попытку приподняться, медленно возвращаясь к действительности и пытаясь определить, не стала ли жизнь хоть немного лучше. Не стала. Мне по-прежнему казалось, что у меня в мозгу стучит молот, а во рту было сухо, словно в пустыне. Решительно отказываясь признать сам факт похмелья — в надежде, что он, этот факт, поймет намек и тактично удалится, словно незваный гость, я все-таки сделала над собой усилие и села. Ой, мамочки!!! В висок долбился уже не обыкновенный молоток, а отбойный. Видимо, вообразивший себя стахановцем и возжелавший перевыполнить план по добыче мозгов как минимум втрое. Я мутным взглядом окинула комнату и… о, чудо! На моей прикроватной тумбочке стояла совершенно целая бутылка пива! Не знаю, кто для меня это сделал, но он святой! Потому что после нескольких глотков в глазах прояснилось, а стахановец ушел на заслуженный покой, оставив после себя тяжесть и легкую дезориентацию в пространстве.

Я вылезла из постели, дабы принять душ и окончательно привести себя, любимую, в чувство, и… тупо уставилась на свой собственный наряд. Точнее, наряд, как раз, был не мой. Я в таких дурацких розовых ночнушках, размером с небольшой парашют, никогда не сплю. Это только моя подружка Нина, с которой мы вместе хату снимали, на такое способна. Интересно, это что же, мы с ней ночнушками поменялись? А зачем? Ответа на вопрос не находилось. Дырявая девичья память молчала, как партизан, невзирая на все мои попытки что-нибудь из нее вытянуть. Последнее, что я помнила — это как мы зажигали в недавно открывшемся молодежном клубе под названием «Квадрат». Так что каким образом я лишилась одежды и кто принес меня домой, оставалось загадкой. Хотя что гадать? Наверняка кто-нибудь из бойфрендов. Вспомнить бы только, кто именно. А то мужчины — они ж как дети, обижаются, если про них с утра забываешь.

Я тяжко вздохнула, стянула с себя дурацкую розовую сорочку и отправилась в душ, отчаянно пытаясь вспомнить, каким все-таки образом одежда меня покинула и чем (а вернее всего кем) вызвано это расставание. Бесполезно. Память продолжала играть в партизана. Я завернулась в полотенце, вернулась в комнату и попыталась методом дедукции определить, кто же это вчера так славно составил мне компанию. И был ли этот кто-нибудь вообще. Однако никаких признаков присутствия в моей комнате мужчины я так и не нашла. Если улики и были, то за время моего пребывания в душе успели благополучно исчезнуть. Так же, как моя одежда и обувь. Я нахмурилась и осмотрела комнату подробней. Может нас ограбили, пока мы дрыхли, как убитые? Да нет вроде… вся техника (включая цифровую видеокамеру) на месте, да и кошелек мой лежит на тумбочке как ни в чем не бывало. Я открыла его, убедилась, что деньги никуда не делись, и облегченно вздохнула. Это уже хорошо. Во всяком случае, хоть кошелек не покинул хозяйку вслед за одеждой и обувью. А мог бы. От обиды. Из такого бардака, который царил у нас в квартире, по логике вещей, вообще вся мебель, посуда и даже постельные принадлежности слинять должны. Как там у Чуковского?