Говорит Сережа Карасев

Если ты поедешь в Прагу, то сразу почувствуешь, что украинский язык нужно учить. По-настоящему. А не так, как я, на тройки.

Я разговаривал с чехами. Если они говорили медленно, то я почти все понимал. И когда я говорил по-украински – они меня понимали. И словаки тоже понимали украинский язык. В нашей гостинице жили польские офицеры – объясняться с ними мне было очень просто. И даже немцы, причем не из демократической Германии, а из ФРГ, туристы, я не скажу, что все, но один хорошо разговаривал по-украински. В общем, это международный язык. Моя бабушка, Галина Ивановна, все время шпыняла меня: «Вот видишь!» Бабушка преподает украинский язык в нашей школе, только в старших классах. И это очень хорошо. Потому что, если бы она преподавала в младших, я перешел бы в пятый класс с двойкой по украинскому. И вместо того, чтобы гулять по Праге, я бы готовился к переэкзаменовке.

В Прагу я попал с дедушкой и бабушкой. На этот раз мне повезло, что у меня так много родственников. Ни у кого в классе, а может, и во всей школе, нет такого количества родственников, как у меня. У меня две прабабушки, две бабушки, два дедушки, папа и мама. Все они говорят, что дни, когда им приходится меня воспитывать, самые кошмарные в их жизни. Они говорят, что у меня хороший характер, но я прежде делаю, а потом думаю. Поэтому им очень трудно.

А тут как раз моего дедушку Василия Яковлевича Карасева пригласили вместе с бабушкой в Чехословакию, так как дедушка прославился в боях за освобождение Чехословакии от фашистских оккупантов, а папа уехал на Алтай в геологическую экспедицию, а мама уехала в Ленинград на медицинскую конференцию, а одна прабабушка простудилась, а другая прабабушка собиралась варить варенье, и им ничего не оставалось другого, как взять меня с собой.

Бабушка долго мне объясняла, что это заграница, что я должен вести себя совсем по-другому, вежливо выражаться, не свистеть, не курить. Если послушать бабушку, так можно подумать, что я курю каждый день.

Бабушка не позволяет, чтобы я называл ее бабушкой, а требует, чтобы я ей говорил «тетя Галя» или «Галина Ивановна». А «бабушками» – чтобы я называл прабабушек. Ну, а дедушке моему все равно, как я его называю. Он только не позволяет трогать свои ордена. У дедушки много орденов, потому что во время войны он был очень храбрым человеком и командиром разведчиков. А после войны дедушка работал стеклодувом. Он в химическом институте готовил из стекла разные приборы, которые нужны для химических опытов. Но теперь дедушка уже стеклодувом не работает, потому что он пошел на пенсию. Вместо работы он сочиняет стихи. Стихи его мне очень нравятся, даже больше, чем стихи Маршака, только дедушка все равно недоволен. Его стихотворения мало печатают в журналах и газетах. Я думаю, что это потому, что он в основном сочиняет про меня.

Ну, конечно, и мне не все дедушкины стихи одинаково нравятся. Иногда у него бывают творческие неудачи. Вот, например, он недавно сочинил такие стихи:

Во-первых, «умница» дедушка придумал нарочно, а в самом деле под рифму подходит слово «чудак» или что-нибудь еще похуже. А во-вторых, «мама, я хочу в кино» совсем не четыре, а пять слов, «в» – предлог и тоже считается словом. Больше всего я боюсь, чтоб эти стихи не узнали в классе. Мне прохода не будет. Они как-то очень легко запоминаются.

Как только мы выехали из Киева, мне захотелось пить. И пить мне хотелось до самой Праги. Ничего не помогало. Я пил обыкновенную воду, которая в кранике возле тамбура, и минеральную воду «Киевскую», «Миргородскую» и «Поляну квасову», и чай, и кофе, и кефир, и ряженку – и все равно не мог напиться. Дедушка говорил, что это потому, что я ел сухую колбасу, а бабушка – что я возбужден из-за перемены обстановки.

Обстановка действительно очень переменилась – впервые в жизни я ехал в международном вагоне. В этом вагоне купе на двоих, одна полка сверху, а другая снизу, а напротив есть еще кресло, в котором можно сидеть, и еще на каждые два купе есть умывальник с душем. Мне очень хотелось попробовать, как действует этот душ, но бабушка не позволила. Она сказала, что этим душем в дороге никто не пользуется. Тогда вообще непонятно, для чего он сделан.

После того, как мы побывали в Чехословакии, и дедушка, и бабушка, и я знаем, что нужно привозить с собой в подарок за границу. Но раньше мы этого не знали. Дедушка и бабушка накупили всяких глиняных горшков с цветными узорами. Чемоданы наши были такими тяжелыми, что даже дедушка, а он очень сильный человек, еле их поднимал.