Государство будущаго

Предисловіе, написанное Каутскимъ къ книгѣ Атлантикуса, является для нея достаточной рекомендаціей. Тѣмъ не менѣе, мы считаемъ нелишнимъ предпослать интересной работѣ нѣмецкаго ученаго нѣсколько замѣчаній съ своей стороны. Къ этому насъ побуждаетъ въ значительной мѣрѣ желаніе указать на несогласіе редакціи съ нѣкоторыми принципіальными посылками и заключеніями автора. Правда, Каутскій, со взглядами котораго редакція вполнѣ солидарна, въ своемъ предисловіи отмѣтилъ нѣкоторые промахи; однако, онъ, по вполнѣ понятнымъ причинамъ, останавливался больше на такихъ разногласіяхъ съ Атлантикусомъ, выясненіе которыхъ было важно съ нѣмецкой точки зрѣнія. Намъ, напр., кажется положительно необходимымъ указать на гасударственно-соціалистическія наклонности автора, ясно проглядывающія во многихъ мѣстахъ его книги. Если идея авторитарнаго соціализма въ глазахъ западнаго человѣка окончательно дискредитирована, то у насъ, благодаря особымъ условіямъ нашей общественно-политической жизни, она можетъ разсчитывать на извѣстный успѣхъ. Относительно индифферентное трактованіе Атлантикусомъ политическихъ условій разрѣшенія соціальной проблемы кореннымъ образомъ противорѣчитъ историко-философской концепціи марксизма и должно быть нами отмѣчено. Но прежде чѣмъ говорить о нашихъ разногласіяхъ съ авторомъ, о слабыхъ сторонахъ его общественно-историческихъ взглядовъ, мы должны отмѣтить положительныя достоинства работы Атлантикуса, побудившія насъ предложить ея переводъ вниманію русскихъ читателей.

По псевдониму, избранному авторомъ, можно подумать, что его книга будетъ напоминать или соціальный романъ, или произведенія старыхъ утопистовъ-соціалистовъ. Но читатель напрасно будетъ искать въ работѣ Атлантикуса полета художественной фантазіи, живописнаго изображенія благъ «государства будущаго».

Большая часть книги заполнена сухими статистическими выкладками, объединенными одной руководящей идеей: «при надлежащей организаціи производства, подъ условіемъ использованія всѣхъ возможныхъ уже теперь техническихъ усовершенствованій, доходъ рабочаго можетъ быть удвоенъ и утроенъ, а рабочее время понижено до половины прежняго размѣра». Современныя страданія массы населенія въ капиталистическомъ хозяйствѣ объясняются организаціей послѣдняго, нецѣлесообразной съ точки зрѣнія общественнаго блага. Пошлыя замѣчанія о всеобщей нищетѣ, которая должна будто бы царить въ соціалистическомъ государствѣ, коренятся въ одностороннемъ и недостаточномъ изученіи производительныхъ силъ; авторъ, обладающій громадной эрудиціей, не пожалѣлъ труда разсѣять, по крайней мѣрѣ относительно германскаго хозяйства, это прискорбное заблужденіе. Съ увѣренностью можно сказать, что всякое компетентное лицо, приложившее методъ Атлантикуса къ изученію другихъ капиталистическихъ странъ, придетъ къ тому же выводу.

Планомѣрная хозяйственная работа націи, мыслимая только въ рамкахъ соціалистическаго строя, можетъ устранить нищету.

Сдѣланное заключеніе является въ высшей степени цѣннымъ: оно должно заставить г.г. индивидуалистовъ посбавить свой полунасмѣшливый, презрительный тонъ насчетъ «несбыточныхъ и вредныхъ утопій соціализма». Индивидуалистическая экономика полезна только для «имущихъ классовъ», являясь источникомъ безчисленныхъ страданій «неимущихъ»; вопреки доводамъ сторонниковъ «частной иниціативы» экономически мыслимо избѣгнуть этихъ страданій.

Если проникнуться важностью добытаго Атлантикусомъ научнаго результата, то, можетъ быть, разсмотрѣніе его статистическихъ выкладокъ не покажется скучнымъ; можетъ быть, у читателя пробудится даже желаніе съ карандашомъ въ рукѣ слѣдить за развитіемъ работы автора. Читатель, при этомъ, замѣтитъ, что Атлантикусъ не дѣлаетъ никакихъ произвольныхъ допущеній, не говоритъ о «медовыхъ рѣкахъ въ кисельныхъ берегахъ»: онъ предполагаетъ только утилизацію status quo современнаго техническаго прогресса. Его скорѣе можно упрекать въ излишней осторожности, чѣмъ въ увлеченіи.

Можетъ быть, нѣкоторыя главы книги Атлантикуса будутъ не совсѣмъ понятны для неспеціалиста; въ этомъ случаѣ ему придется принять на вѣру заключенія автора, эрудиція и научная добросовѣстность котораго стоятъ внѣ всякаго сомнѣнія.