Гость

Театр-студия Аквариум

перевод с французского — Наталья Мавлевич

Зигмунд ФРЕЙД.

АННА Фрейд, его дочь.

ОФИЦЕР Гестапо.

НЕЗНАКОМЕЦ.

ФРЕЙД. Поди отдохни, АННА.

АННА слабо качает головой.

Я же вижу — ты хочешь спать.

АННА, подавляя зевок, снова отказывается.

С улицы через открытое окно все слышнее становится пение нацистских солдат. ФРЕЙД инстинктивно отшатывается от окна.

(Про себя.) И ведь не скажешь, что плохо поют…

АННА уронила голову на книгу. ФРЕЙД подходит к ней сзади и обнимает.

Моей девочке пора спать.

АННА (просыпаясь, удивленно). Где я была?

ФРЕЙД. Не знаю… Во сне…

АННА (тем же удивленным тоном). Куда мы уходим, когда засыпаем? Когда все проваливается и даже ничего не снится? Куда мы уносимся? (Мечтательно.) Скажи, папа, где мы очутимся, если вдруг проснемся и окажется, что все это: Вена, твой кабинет, книги и эти… вон там… — было только сном?

ФРЕЙД. Ты так и осталась маленькой девочкой. Дети — стихийные философы, они всегда задают вопросы.

АННА. А взрослые?

ФРЕЙД. Взрослые — стихийные болваны, они на них отвечают.

АННА снова зевает.

Ну иди, иди же спать! (Настойчиво.) Теперь-то ты уже взрослая!

АННА. А ты — уже нет.

ФРЕЙД. Как это?

АННА (с улыбкой). Ты уже не взрослый.

ФРЕЙД (улыбаясь в ответ). Ну да, я уже стар, это правда.

АННА (ласково). И болен.

ФРЕЙД (эхом). И болен. (Словно сам себе.) Возраст… это что-то такое неосязаемое… абстрактное, как сами цифры… Пятьдесят, шестьдесят восемьдесят два — что это значит? Голые, ничего не значащие числа — они что-то говорят о других, но к нам самим не имеют никакого отношения. Никто не умеет считать собственные годы.

АННА. Можно забыть о возрасте, но моложе от этого не станешь.

ФРЕЙД. Человек не меняется, Анна, меняется мир вокруг него: люди быстрее ходят и тише говорят, зимы становятся все холоднее, а лета — все жарче, ступеньки — все выше, а буквы в книгах — все мельче, суп теряет аромат, любовь теряет вкус… все сговорилось против тебя, а внутри-то ты такой же, как был. (С наигранной веселостью.) Видишь ли, трагедия старости в том, что она всегда обрушивается на молодых! Иди спать.

АННА зевает.

АННА (раздраженная пением). И откуда их столько — разгуливают тут целыми оравами и дерут глотку.

ФРЕЙД. Это не здешние. Немцы самолетами привозят своих людей, вот они и шляются по улицам. (Упрямо.) Своих нацистов в Вене нет.

Он натужно кашляет. АННА хмурит брови.