Госпожа трех гаремов

Нескладным подростком рос Кучак. Тощие плечи выпирали из-под казакина[1] острыми углами, а руки, подобно плетям, висели вдоль долговязого тела. Однако в нем сразу угадывался характер настоящего джигита: юноша был таким же горячим, как июльское солнце, он не терпел насмешек и частенько наказывал обидчика плетью.

Прошло время. Кучак возмужал. Не узнать теперь в этом ладном джигите прежнего мальчонку. Аллах наделил его недюжинной силой и выносливостью. Юноша мог не сходить с коня сутками, забывая о пище и воде.

Кучаку шел восемнадцатый год. Самое время присмотреть невесту. Девушки поглядывали в его сторону, а эмиры[2] из старейших родов Крымского ханства видели в молодом Кучаке подходящего жениха для своих дочерей: и знатен, и лицом пригож, и статью не обделен.

Именно в это время отец доверил Кучаку настоящее дело – поставил его во главе отряда уланов[3] сопровождать караван верблюдов с шелком и золотом, который шел из Бахчэ-Сарая ко дворцу мурзы[4] Юсуфа, самого влиятельного вельможи Ногайской Орды.

Здесь, во дворце Юсуфа, Кучак впервые повстречал Сююн-Бике. Юная дочь мурзы в окружении нянек порхала между цветущих яблонь, и он решил, что само провидение послало его сюда. Джигит старался быть всюду, где появлялась прекрасная бике[5] во дворце ногайского мурзы, на веселых степных праздниках, многошумном базаре. Кучак стал ее тенью, но красавица совсем не замечала юношу, как всадник не замечает травы, которую топчет его конь.

Есаул Мамед, один из приближенных вельмож мурзы Юсуфа, заметив восторженный взгляд крымчанина, попытался предостеречь его:

– Такого юношу, как ты, трудно не заметить, Кучак. И юная бике спасает тебя. Всего лишь один ласковый взгляд Сююн-Бике в твою сторону может стоить тебе головы.

Кучак не догадывался о том, что девушка сама искала встречи с юным джигитом. Не однажды она порывалась отправить за ним одну из своих нянек, но всякий раз гордость оказывалась сильнее.

Как звезды встречаются с луной, так неизбежно должно было состояться свидание двух любящих сердец.

Встреча произошла в степи, когда Сююн-Бике в окружении стражников скакала на белом жеребце. Кучак возвращался из караван-сарая[6] и мысленно поблагодарил судьбу, что в этот миг оказался в степи. Сейчас Сююн-Бике показалась ему особенно красивой: длинные волосы, собранные во множество косичек, трепал ветер, а на смуглых щеках проступал румянец.

Неожиданно девушка резко осадила коня и, указав на Кучака плетью, повелела:

– Приведите его ко мне!

Дюжина стражников, подгоняя жгучими нагайками низкорослых степных лошадок, бросилась наперегонки выполнять каприз дочери мурзы Юсуфа. Кучак уже было повернул коня, но потом передумал – не подобает сыну уважаемого эмира походить на трусливого джейрана.[7] Джигиты действовали дерзко: одна пара рук ухватила под уздцы его коня, а другие уже стягивали юношу с седла.

Кучак яростно отбивался, и плетеная нагайка рассекала лица, полосовала спины, рвала одежду на стражниках мурзы Юсуфа. Казаки,[8] утирая кровь с разбитых щек, все более свирепели, наконец они заломили Кучаку руки и поволокли его к Сююн-Бике.

Степная царевна сверху вниз смотрела на поверженного юношу.

– Колени преклони перед госпожой. Безумец, покажи свою покорность, – оробев, подсказывала стража.

– Развязать его! – коротко приказала юная бике.

Казаки освободили Кучака от пут и подтолкнули его к госпоже.

– А ты красив, я уже начинаю жалеть о своей предстоящей свадьбе с казанским ханом, – рассмеялась девушка, а потом, хлестнув коня, поскакала в степь, увлекая за собой покорную стражу.

Кучак рукавом казакина вытер с губы кровь. Теперь он начинал понимать, что поменял бы свободу на плен у красавицы. Вороной конь пухлыми губами уткнулся в лицо хозяина, поторапливая его домой. Когда Сююн-Бике скрыл окоем, юноша вдел ногу в стремя и легко вскочил в седло.

На следующий день у караван-сарая Кучака остановила престарелая женщина:

– Ты – Кучак?

– Да, – удивленно ответил юноша.

– Моя госпожа Сююн-Бике велела передать, что хочет встретиться с тобой и ждет тебя, юноша, после захода солнца во дворце ее отца.

– Скажи госпоже, что я буду непременно, – с трудом поверил в свое счастье юный Кучак.

Он едва дождался вечера, а когда наконец уставшее солнце отправилось за край степи на ночлег, крымчанин посмел явиться во дворец мурзы Юсуфа.

Сююн-Бике предстала перед Кучаком такой же таинственной, как наступившая ночь, и в легкой летней беседке дворца он сумел вырвать у нее тайный и оттого еще более сладостный поцелуй.

– Ты смел, – одобрила девушка.

– Твоя красота способна вдохновлять на подвиги!

– О! Ты еще и речист!

– Ты прекрасна, словно майский тюльпан, – с жаром уверял Кучак.

– Говори дальше, юноша, – прижималась Сююн-Бике к груди возлюбленного, – я хочу тебя слушать.

Кучак остался во дворце до утра…

– Поклянись, что никогда не забудешь меня, – прошептала девушка.