Госпожа Романова

Глава 1(Слава)

– Романова, почему доска грязная? Кто дежурный? – раздался строгий голос классухи.

Я молча встала и пошла сама мыть тряпку и вытирать доску. Сегодня дежурил Корецкий и Акимов. Им говорить было что-то бесполезно. Конечно всё зависит от настроения. Они могли напрячь кого-нибудь из класса сделать это, но сегодня, видно, был не мой день.

– Романова, если ты не можешь организовать класс, то правильные выводы: надо делать самой, – продолжала Наталья Александровна.

Я мочала.

– Она Багина фрейлина, – заржал Мираз.

– Акимов, фрейлина – подружка королевы. Я не думала, что Корецкий женского пола, – заткнула его Натальюшка.

Я слышала, как Богдан дал хорошую затрещину Миразу. Эти придурки постоянно дрались, несмотря на крепкую дружбу с первого класса.

– Акимов, я даже не представляю, как ты будешь сдавать русский и литературу, – продолжала училка.

– А я как раз представляю. Отец к Вам собирается, – в открытую ржал этот придурок.

– Это не решит твою проблему.

– Зато решит исход ЕГЭ.

– Заткнись, дебил, – вставил свои полслова необычно молчаливый Корецкий.

Я закончила с доской. Теперь руки были грязные- нужно помыть.

– Можно выйти? – спросила я училку.

– Романова, урок только начался, а у тебя уже проблемы? – какая-то нервная была Наталья Александровна.

Я побрела на место.

– Проблемы с мочевым идут от головы, – ржал надо мной Мираз.

– Странная у тебя физиология. Я устроена стандартно, – огрызнулась я, а Корецкий начал ржать над другом.

– Тишина в классе. Романова, иди, только быстро.

Я выскочила из класса и пошла в туалет. На улице было слякотно, моя любимая погода. Сейчас бы дома с хорошей книгой завернуться в плед и читать.

Я, Родионова Ярослава Витальевна, училась хорошо. Отличницей не была по семейным обстоятельствам. Отец пил и гонял нас с мамой, и в связи с бурной жизнью в семье бывало время, когда заниматься было негде. Мы часто уходили погулять в парк, чтобы дождаться, когда глава семьи уляжется спать. Но я не унывала. Поступать я не планировала. У мамы не было материальной возможности меня учить. Я итак пошла в десятый класс, не понимая, что пора идти работать и помогать маме. Она была загнана бесконечными работами и отцовскими концертами. Моя жизнь была не идеальна, и я настраивала себя, что как только вырвусь из рамок возраста, то смогу сама распоряжаться своей жизнью. Жить так, как мои родители, не буду. У меня будет всё, и ни один мужик не посмеет поднять на меня руку.

Стресс я снимала в тире. Не знаю, почему я так решила, но однажды, вынужденно гуляя в парке, зашла на стрельбище. Попробовала- получилось. Через неделю моего посещения тира меня заметил тренер и пригласил профессионально заняться стрельбой. Сначала меня посещали мысли стать профи, и отомстить отцу за всё, что мы с мамой терпели, но потом, когда мои успехи стали явно отличными, меня поглотил азарт, и пагубные мысли само ликвидировались. Я специализировалась на винтовке, но любила стрелять из пневматического пистолета. Мой любимый STALKER SA 19 SPRING (H&K) K,6MM, поршневая пружина, стрелял пластиковыми шариками. Я считала его совершенством. Не помню, когда в моей жизни появилась эта любовь к оружию, но она была верной и преданной.

Я стояла у окна в коридоре и любовалась серой улицей. Природа плакала, небо затягивали грозовые тучи. Раскаты грома мной воспринимались как громкое негодование природы на всё то, что творится в этом мире. Кроме экологической безалаберности человечества, есть ещё и культивация подлости, жадности и корысти. Я часто себя представляла в роли судьи или палача. Такие мои фантазии были жестокие и заканчивались смертной казнью. Если человек подлый, то не стоит засорять планету своим присутствием. А ещё я запретила бы алкоголь. Всем и в категоричной форме. А тем, кто не подчинялся, я бы выселяла на остров посреди океана, чтобы они не мешали жить нормальным людям.

– Романова, у тебя какой урок? – раздался голос завуча.

– Литература.

– Что ты тут делаешь? А ну марш в класс.

Я развернулась и побрела туда, где должна была находиться, но не хотела.

– Романова, мы и забыл, что ты существуешь, – обратилась ко мне Наталья Александровна.

– Можно сесть? – игнорируя её выпад, спросила я.

– А иди, пожалуйста, к доске. И расскажи нам, что такое тебе сделал А. Куприн, что ты предпочитаешь гулять, нежели читать его книгу «Юнкера»?

– Я её уже прошла, – подходя к доске и понимая, что не удастся отвертеться, ответила я.

– И какое впечатление она на тебя произвела?

– Разочарование.

– Обоснуй, – у Наталье Александровны появился заинтересованный вид.

– Всё слишком идеально, неправдоподобно. Все проблемы, возникающие у Алёши Александрова, решаются без особых усилий. Так в обычной жизни не бывает.

– Бывает, – выкрикнул Акимов. – Просто ты, Романова, – лузер.

– Как раз лузер это ты, – ответила я однокласснику. – Сейчас твои проблемы решает Корецкий, ну или богатый папа, а вот когда им это надоест, тогда и посмотрим, на что ты похож. А я справляюсь сама, потому что к жизни готова.