Горькое лекарство

Кэтлин

Жара и тошнотворное однообразие дороги подействовали так одуряюще, что все пассажиры молчали. Июльское солнце мерцающе обволакивало «Макдональдс», «Видео-Кинг», «Компь-ютерленд», автосалоны, «Бургер-Кинг», «Эрбис», «Колонель» и снова «Макдональдс». У меня болела голова от жарищи, бесконечного потока автомобилей, однообразия всего, всея. И лишь Господь один ведал, как чувствовала себя Консуэло. Когда мы покидали госпиталь, она была невыносимо перевозбуждена и без умолку болтала о работе для Фабиано, деньгах и детской колясочке.

– Ну, уж теперь-то маменька позволит нам встречаться, – радовалась Консуэло, нежно сплетая свои руки с лапами Фабиано.

Наблюдая за ними в зеркало заднего вида, я что-то не заметила на роже Фабиано взаимную радость. Кислый был у него видок... Подонок. Так называла этого парня миссис Альварадо, взбешенная тем, что Консуэло – гордость семьи – умудрилась влюбиться в такого И ведь надо же угораздить: понесла от него! А? Да еще настояла на том, чтобы аборт не делать... Консуэло, бывшая под вечным надзором (несмотря на то, что никто и никогда не стал бы похищать ее, а потом каждый день возить из школы домой), уж сейчас-то находилась буквально под домашним арестом.

Стоило ей заявить, что она ждет ребенка, мама Альварадо потребовала, чтобы свадьба, причем непременно «белая», состоялась в церкви Гроба Господня. Но даже когда амбиция была удовлетворена, мать не выпускала дочь из дому. А Фабиано, тот проживал у своей мамаши.

Все это было бы нелепо, если бы не грозило обернуться трагедией для Консуэло. И надо отдать справедливость маме Альварадо, она хотела этой трагедии избежать. Ей ничуть не улыбалось, чтобы Консуэло превратилась в рабу младенца и мужа, который даже не старался подыскать хоть какую-нибудь работенку.

Консуэло только что окончила школу (на год раньше, благодаря блестящим способностям), но каких-либо практических навыков и особых умений у нее не было. В любом случае миссис Альварадо требовала, чтобы дочка поступила в колледж. Лучшая ученица, староста, настоящая королева класса, победительница уймы конкурсов... Не бросать же все это, чтобы превратиться в замученную тяжким трудом прислугу! Альварадо-старшая вдосталь нахлебалась такой жизни. Воспитала шестерых детей, работая старшей официанткой в кафетерии солидного банка в центре города. Она уже все решила: дочь должна стать врачом, юристом или менеджером – это принесет семье Альварадо славу и деньги. Она не позволит этому злодею и хулигану загубить блистательное будущее дочки. Уж мама об этом позаботится...

Все это я выслушивала не один раз. Кэрол Альварадо, старшая сестра Консуэло, служила медсестрой у Лотти Хершель. Кэрол умоляла сестру сделать аборт: общее состояние здоровья Консуэло было не ахти какое. В четырнадцать лет она перенесла операцию на мочевом пузыре, а плюс к сему у нее был и диабет. И Кэрол и Лотти пытались внушить: эти обстоятельства могут привести к осложнениям при беременности, но Консуэло уперлась – хочу ребенка и все тут. В шестнадцать лет, да с диабетом, ну, тут уж ни одной беременной бабе не позавидуешь... А в августе, если у вас в доме нет кондиционера, особенно. Но Консуэло, худющая и больная, была счастлива. Наконец-то она избавится от гнета семьи и освободится от бремени надежд и славы, взваленного на нее родней.

Все, впрочем, знали, что лишь гнев братьев Консуэло толкал Фабиано на поиски работы. Его мать, казалось, была готова вечно содержать сынка. А он, видно, рассчитывал, если и дальше оставить все как есть, глядишь, выскользнешь и из жизни Консуэло. Однако Пол, Херман и Диего все это лето дышали ему в затылок. Однажды они его поколотили, рассказывала Кэрол, немного встревоженная, – Фабиано вроде бы водился с уличными бандитами. Но именно это подвигло его на какие-либо маневры по части трудоустройства.