Горький лимонад

Пять минут назад я волновался, что никогда не смогу забыть то, что видел за прошедший год во время боев. Всего пять минут назад я был сосредоточен на том, чтобы прожить еще один день с фальшивой улыбкой на лице. Пять минут назад я не представлял, что может случиться через эти пять минут — не знал, что мне придется увидеть.

Снова.

— Джегз, ты должен отправиться в Кэндлвуд. Службам срочного реагирования нужна помощь, и они только что звонили нам по поводу нехватки медиков.

— С какой целью, сэр? — я не понимаю, что он имеет в виду. Должно быть, я упустил какую-то информацию или новости за те полчаса, пока добирался сюда, поэтому я вопросительно смотрю на своего командира, ожидая, что он расскажет мне, что, черт возьми, происходит.

— Двадцать минут назад в торговом центре Вест-Сайд в Кэндлвуде прогремели два взрыва. Собери своих людей и отправляйтесь туда немедленно, — обычно мы не покидаем базу, кроме тех случаев, когда государство отчаянно нуждается в поддержке. — Похоже на теракт, сынок. Смотрите там в оба.

— Есть, сэр, — рапортую я, мысленно прокручивая список задач. Я вернулся домой из Афганистана всего несколько недель назад, и сейчас я растерян, не зная, что ждет меня дома, в Штатах. Подобное не должно происходить здесь, но происходит. Постоянно, черт возьми.

Мы прибываем на место и видим полнейшую неразбериху. Мои парни разбегаются в разных направлениях, чтобы помочь людям, я же останавливаюсь и смотрю по сторонам. Пару секунд я изучаю окружающую обстановку, чтобы оценить ситуацию в целом, затем намечаю план действий.

Люди кричат, бегут кто-куда. Многие ранены, по их лицам течет кровь. Некоторые хромают, одежда на многих порвана или использована в качестве жгута.

Но самое ужасное — это дети. Некоторые очень серьезно ранены, пара ребятишек потерянно стоят в самом центре парковки, очевидно, пребывая в растерянности и ужасе, и зовут своих родителей.

«Блядь, блядь, блядь!», — думаю я, запуская пальцы в волосы. Я не готов к такому! Сейчас нужно отгородиться от всего — отключить все свои чувства и эмоции. Я не имею права позволить себе чувствовать что-либо в данную минуту, иначе просто сломаюсь. Упаду на колени и буду молить Господа дать мне ответ, который в итоге никогда не получу. Меня готовили к подобным ситуациям, но гражданских... детей... их к такому не готовили. Как же так?

Мое внимание привлекает маленькая девочка, которой на вид не больше восьми-девяти лет. У нее длинные светло-рыжие волосы, а усыпанное веснушками лицо покрыто пленкой грязи, кроме тех мест, где слезы проложили дорожки по ее щекам. Я прохожу мимо полицейских и направляюсь прямо к ней.

Присев перед девочкой на корточки, я крепко обнимаю ее маленькое тельце и прижимаю голову к своей груди.

— Все будет хорошо, дорогая. Ты ищешь своих маму или папу?

Сквозь судорожные всхлипы она выдыхает:

— Мои тетя и брат внутри. Я не могу найти их. Когда бумкнуло, я выбежала наружу... я думала, что они тоже будут тут, но их здесь не было! — она снова начинает плакать и обхватывает меня ручонками, прижимаясь и содрогаясь всем телом, как старая стиральная машинка. — Вы мне поможете найти их, сэр?

Я отстраняюсь и, удерживая ее за плечи, смотрю ей прямо в глаза.

— Да, я помогу тебе найти их, — выпрямившись, я беру девочку за руку и веду ее к ближайшему полицейскому. — Как тебя зовут, детка?

— Элла-Бэт, но обычно все зовут меня просто Элла.

— Что ж, Элла, я собираюсь попросить этого милого офицера побыть с тобой, пока я буду искать твоих брата и тетю. Хорошо? — несмотря на мои намерения ничего не чувствовать, ее отчаянный взгляд проникает мне прямо в сердце.

— Можно я пойду с вами? — еле слышно просит она. — Пожалуйста, не оставляйте меня, сэр. Мне, правда, очень страшно.

Но я никак не смогу обеспечить ее безопасность, если возьму ее с собой внутрь. К тому же, это будет против всех правил, прописанных для подобных ситуаций.

Я снова опускаюсь на корточки, чтобы смотреть ей прямо в глаза, пока буду честно отвечать.

— Элла, я не знаю, что сейчас происходит в здании, и мне нужно, чтобы ты была в безопасности, пока я ищу твоих родных. Ты же не хочешь пострадать, правда? — я замечаю в ее глазах искорку упрямства и подозреваю, что она намерена оспорить мое мнение.

— Нет, я хочу найти своего брата и тетю. Я иду с вами, сэр.

В голове у меня разгорается битва — правильное борется с неправильным.

— Там может быть небезопасно, Элла, — настаиваю я. Там совершенно точно небезопасно.

В уголках ее глаз закипают слезы, и от их вида в груди зарождается колющая боль.

— Мне уже восемь. Я тоже умею быть смелой, — говорит она испуганным голоском.

— Ты должна идти рядом со мной. Будешь слушаться каждого моего слова и молчать, — не знаю, что ожидает меня там, куда я сейчас отправлюсь, но уверен, что не следует брать ее с собой. Впрочем, оставив ее здесь одну, я сделаю только хуже, ведь ей и так несладко.