Горькая дольче вита

За окнами маялся апрель. Егор маялся в офисе. Он наблюдал за сонной мухой, ползающей по белым жалюзи, и недоумевал: откуда она взялась в этом понтовом агентстве? В это время года? Ладно бы еще весной пахло. Уже неделю дожди, на улице промозгло и сыро, солнце лишь изредка подмигивает сквозь дырки в тучах. «Совершенно дерьмовый апрель выдался в этом году», – подумал он и покосился на Ханну. Невеста уже сорок минут внимательно изучала каталог. Зря он предоставил ей полный выбор. Вместе бы они быстрее управились и наконец-то отправились в койку. За неделю Егор смертельно соскучился по ней.

Агент, прыщавый блондин с фюрерскими усиками, терпеливо ждал и ковырял в носу, когда считал, что никто этого не видит. Как некультурный блондин оказался сотрудником этого фешенебельного офиса, тоже было непонятно. О чем служба персонала думает? Будь Егор на месте управляющего, выгнал бы парня взашей. Сидит и на Ханну пялится. Свинья вонючая.

Егор поморщился. Он привык, что на невесту заглядываются мужики, хотя красота у нее не броская, а сдержанная, интеллигентная, можно сказать. Но этот белобрысый урод слишком нахально себя ведет. Мог бы немного притормозить ради приличия. Они в агентство явились не обычный тур покупать, а свадебный. Понятие какое-то должно быть у человека.

За другим столом сидела симпатичная брюнетка, такая же сонная, как муха. Она лениво стучала по клавиатуре и на них не обращала ни малейшего внимания.

Настенные часы монотонно отсчитывали минуты.

Егор собрался вздремнуть, но Ханна наконец ткнула пальчиком в красочный рекламный буклет.

– Кипр! – деловито сообщила она и, тряхнув рыжими волосами, как породистая лошадь, откинулась на спинку кожаного кресла.

В ней в самом деле прослеживалась порода, нечто англосаксонское – узкое лицо и прозрачная кожа, свойственная от рождения рыжим. Кровей у Ханны было намешано столько, что она сама затруднялась с определением собственной национальности. Несмотря на чешский паспорт, невеста называла себя «дитем мира», и было в этом определении что-то завораживающее.

Дитя мира волосы слегка тонировала, делая их сочнее, старательно пыталась извести веснушки, которые украшали не только нос, но и всю ее нежную кожу. Получалось, но ненадолго. Как только весеннее солнце целовало ее скулы, россыпь рыжих хулиганок проявлялась вновь. Егору веснушки очень нравились. Он пытался убедить Ханну, чтобы прекратила заниматься ерундой, но невеста пропускала его уверения мимо ушей и спускала кучу денег на косметологов и отбеливающие кремы. Солнца она избегала, как вампир, носила закрытую одежду и предпочитала отдых зимой. И вдруг Кипр. Остров, где солнце светит триста пятьдесят дней в году. Выбор невесты немного удивил.

– Может, все-таки Прага, милая? – спросил Егор.

– Кипр – это прекрасный выбор! – перебил его агент и заискивающе обратился к Ханне: – Май как раз самый подходящий месяц. Не жарко, все цветет, солнце мягкое, море бодрящее.

– Ваше мнение никто не спрашивает, – сухо сказала Ханна, даже не взглянув на блондина. Впрочем, к Егору она обратилась так же неласково: – Дорогой, неужели ты меня не понимаешь! Объясняю еще раз: хочу романтичное бракосочетание! А какая романтика может быть в Праге, где я каждый кирпич в мостовой знаю? С таким же успехом можно по Красной площади гулять после бракосочетания. С визой опять же проблем не будет, если ты вдруг решишь взять кого-то с собой. Хотя это нежелательно.

– Мы же договорились…

– Милый, вообрази только, что в этот день мы будем вместе. Только ты и я, – сказала она с придыханием, положив руку на его колено, и снова перешла на деловой тон: – Надеюсь, у тебя получится в самое ближайшее время уладить все формальности с мамой. Когда ты ей скажешь наконец?

Зря невеста напомнила про маман. Егор тут же скис. Его самого тошнило от шумных гулянок, раздражали пьяные тосты родственников, которых молодые видят первый и последний раз в жизни. Маман у него прогрессивных взглядов, но про заграничную свадьбу он даже заикаться ей боялся. Не поймет, обидится, расстроится, весь мозг вынесет.

– Ты ей объясни, что, когда мы вернемся, устроим шикарный банкет для родственников и знакомых, – улыбнулась Ханна, уловив его напряжение, и кокетливо вздохнула: – Ну почему? Почему русские так щепетильны в этих вопросах? Весь мир уже давно живет по другим правилам. Дремучая страна! Ужасные дикие законы! Кошмарная экология. Невыносимые люди.