Горячее сердце. Новая история Мериды

Для среднего школьного возраста

УОЛТ ДИСНЕЙ. НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ

Мэгги Стивотер

ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ. НОВАЯ ИСТОРИЯ МЕРИДЫ

Руководитель направления Т. Суворова

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор М. Дробот

Художественный редактор И. Лапин

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка Е. Беликовой

Корректор Е. Холявченко

BRAVELY

Copyright © 2022 Disney Enterprises, Inc.

All rights reserved

ИСЛАНДЦАМ

Это история о двух божествах и одной девушке. Случилась она давно-давно, когда Шотландию только начинали звать Шотландией, в замке под названием Данброх.

Первое божество, Кальях, было очень древним. Собственно, одно из её имён так и звучит: Шотландская Старица, хотя в этой ипостаси большинство людей её никогда не видели. Разве только те, кто наделён даром видеть, ощущали её незримое присутствие в яростных бурях или в шумных водопадах, или даже в таянии снега, что стекается в лужи на свежевспаханных полях. Кальях была богиней созидания. По её мановению набухали на деревьях почки. Наливалась соком трава. Росли телята в коровьем брюхе. Поспевали плоды на ветвях. Её делом издревле было создавать и возрождать.

Хитрая была старушенция.

Вечно эта карга любила изловчиться, сыграть шутку, подменить понятия, заморочить голову – и пошла бы на всё, лишь бы добиться своего.

Второе божество, Ферадах, было очень юным. То есть не то чтобы оно жило в мире меньше времени, чем Кальях, – жило-то оно, в некотором смысле, столько же. Однако в отличие от Кальях, которая всякий раз, как становилась видимой, принимала одну и ту же форму, Ферадах являлся каждому, кто его видел, в новом обличье. А значит, познавал себя заново снова и снова, такая вот вечная юность.

Ферадах был божеством распада. Его делом издревле было разрушать. Под его началом пожары опустошали края, мор выкашивал народы, потопы уносили цивилизации.

Ферадах уничтожал старое; Кальях заботилась о рождении нового.

Так сохранялось равновесие.

К несчастью, они не всегда придерживались единого мнения, в чём это равновесие состоит. Точнее, Кальях не всегда придерживалась. Юный Ферадах оставался безукоризненно честен, потому что пока в твоей жизни всё просто и ясно, судить непредвзято легче. Кальях, напротив, была достаточно стара, чтобы обзавестись предпочтениями. Склонностями. Любимчиками. Другими словами, даже когда иной раз разрушение было полностью оправданно, ей хотелось решить дело в свою пользу.

И вот тогда-то она обычно и начинала плутовать. Испокон веков обводила она Ферадаха вокруг пальца.

В один год, бывало, спасёт от него воина или какое-нибудь семейство, или даже целую деревню. А в следующий год всех потеряет. В иные лета, когда уловки не помогали, она прибегала к чуду, хотя чудес в своём распоряжении имела не так уж много. Кальях была стара, но источник, откуда брались её чудеса, – ещё старее, он лежал в самом сердце Шотландии, где возрождению и созиданию всегда благоволили. Годы чудес были особенно редки.

Эта история случилась в такой чудесный год.

В день, когда всё началось, вид на Данброх, словно выраставший из утёса над блестящей гладью озера, открывался особенно красивый. В те студёные зимние дни всё, что не было зелёным или красным, стало чёрным или белым. Чёрная вода под белой грудой откоса. Чёрная дорога к замку под белыми крыльями папоротника на обочинах. Чёрные каменные стены под белыми шапками на зубцах. Снежный покров точно сахарной пудрой запорошил комья дёрна, и замковый двор стал гладким, как глазурь на пирожном. На остролисте зарябили красные ягодки, над каждой дверью повесили по лавровой ветке. А с высоких башен, как и всегда, изящно развевались старые зелёные знамёна.

В замке велись приготовления к рождественской свадьбе. Да-да, тогда тоже было Рождество, и свадьбы тоже были, хотя выглядело и то и другое несколько иначе, чем сейчас. То, на чём сосредоточено внимание в наши дни, а именно: невеста с женихом, букеты, свадебное платье, девичник-мальчишник, подружка невесты и дружка жениха, поцелуй – поцелуй, – всё это не играло в те времена почти никакой роли. На данброхской свадебной церемонии жениху предстояло разве что наскоро подарить невесте кольцо или брошь в присутствии священника, да и покончить с этим поскорее. Никаких там поцелуев. Никакой романтики. Чисто формальная процедура. Зато следовавшее за ней торжество – вот это было что-то. Гулять могли сутки напролёт. Спектакли-пантомимы, бальные танцы, состязания и турниры, народные игры, ну и, конечно, пир горой. Еда – о, сколько еды! По нынешним меркам сошло бы скорее за городской банкет, чем за одну свадьбу.