Городской охотник

Осень… тут, за городом, разительно отличалась от той, к которой мы, городские жители, привыкли. Тут не было грязных луж, которые так и норовят испачкать ботинки, не было вонючих машин, которые отравляют выхлопами осенний воздух, что кажется особенно кощунственным в пору тихого увядания листьев, не было дворников – таджиков, сгребающих золото листьев в кучи для того, чтобы потом придать их огненному погребению вперемешку с обрывками газет, пластиковой тарой от пива и использованными прокладками. Здесь, за городом, была тишина и спокойствие. Деревья, одетые в багряный осенний наряд, молчаливыми стражами стояли вокруг дома. Те же багряные листья устилали землю диковинным персидским ковром, делая неслышными шаги человека, отважившегося ступить на него. Вокруг не было шума, суеты, автомобильных гудков, разномастной толпы… Ничего, что напоминало бы о городе. Был лишь изрядно заросший, безлюдный парк. Был дом, старой, наверное, еще дореволюционной постройки, притаившийся в глубине парка. У самой кромки деревьев молчаливым зверем застыл внедорожник, выкрашенный в нелепый красный цвет с нанесенными по левому и правому борту надписями «Охотники» и семизначными московскими номерами телефонов. Неподалеку расположились два человека, мужчина и женщина, чуждые окружающей их тишине и спокойствию. На земле весело потрескивал маленький костерок, сложенный из сухих веточек и листьев. Мужчина удобно устроился на вытащенном из машины сиденье и с ленцой потягивал кофе из огромной никелированной кружки, вытянув длинные ноги в высоких натовских берцах к костру. На другом сиденье, напротив него, по ту сторону костерка, как будто отгораживаясь этой ничтожной преградой, сидела женщина. Кружку с уже давно остывшим кофе она сжимала обеими руками.

– Алешка, как ты не понимаешь! Я не могу так больше! – Голос женщины дрожал. – Мы прожили с тобой целых пять лет, а за душой – ноль! Что мы имеем? Ни кола, ни двора! Только этот твой проклятый джип, на котором мотаемся по вызовам! В любое время дня и ночи, заметь! Нам уже по тридцать… а мы гоняемся за всякими барабашками… Знаешь, Леша, я давно хотела тебе сказать… Я ухожу. От тебя ухожу. Вот…

Она посмотрела на мужчину, желая увидеть его реакцию на эти слова. В жарком мареве, поднимающемся от костра, его лицо плыло и дрожало. С недовольной гримасой Алексей поднял на нее взгляд:

– Угу. Нашла время уходить, – по-детски обиженно проговорил он. – Если ты не заметила, мы сейчас работаем. А на работе – только работа. У нас заказ. Уже оплаченный. Вперед. Сделаем работу, и катись на все четыре стороны. – Он достал из внутреннего кармана небольшую фляжку, отвинтил крышечку, долил из фляжки в кофе и снова убрал ее в карман, тщательно закрутив.

– Как катись! Что, просто так вот и все… просто катись?

– А ты чего ждала? Бурной сцены с битьем посуды? Так нет ее, посуды… – охотник перевел взгляд с Ольги на пламя костерка. – Знаешь, Оля, я чего-то такого уже давно ожидал. Только как-то уж больно не ко времени. Давай заказ выполним, а там посмотрим. Лады?

– На что посмотрим?! Я. Тебе. Сказала. Что. Я. От. Тебя. Ухожу. Ясно?

– Чего ж неясного, – невесело усмехнулся Алексей, – уходя, уходи. Зачем орать на весь лесопарк? Ты уже всех белок распугала, а скоро и дичь услышит… Как тогда работать будем? Или ты прямо сейчас решила свалить? Сейчас? Если так, то сама будешь деньги клиентам возвращать! Я не фокусник, чтобы их из воздуха доставать.

Он взъерошил рукой коротко стриженные каштановые волосы и, немного успокоившись, продолжил:

– Давай не будем пороть горячку, доведем это дело до конца, а там прости-прощай. О большем я не прошу. Раз уж ты так решила, то все равно уйдешь. К кому хоть уходить собралась?

– Не твое дело! У родителей поживу, пока работу не найду. Если помнишь, я дизайнер. Так что не пропаду. Пойду наружную рекламу в каком-нибудь агентстве верстать. Все лучше, чем с тобой по всяким хибарам да промзонам лазить.

– Угу, конечно, куда и к кому идти – твое дело, и чем дальше на жизнь зарабатывать – тоже. Только по хибарам и промзонам у тебя лазить неплохо получается, лучше даже, чем трахаться, – не удержался от ехидства Алексей.

– Сволочь! – вскрикнула Ольга и с размаху яростно запустила в него наполовину пустой кружкой. Кружка, перелетев через костерок, ударилась о невидимую преграду, не долетев до цели буквально полметра, и осталась висеть в воздухе, медленно вращаясь вокруг диагональной оси. Ее содержимое, не успев расплескаться в полете, тоже медленно вращалось вместе с емкостью. Алексей поставил свою кружку на землю, взял ту, что висела в воздухе, и поставил рядом со своей. Пристально посмотрел на них, зачем-то сдвинул вместе, встал. Молча, заложив руки за спину, обошел вокруг стоящих на прикрытой листьями земле сидений. И так же молча наподдал кружкам ногой. Те, жалобно звякнув от такого жестокого обращения, разлетелись в разные стороны.