Городские неврозы

Подавляющее большинство социально-психологических проблем современности имеют в качестве условия своего существования большой город. Не будь его, мы бы не знали, что такое шопоголизм, мания порядка, перфекционизм, болезненная страсть к разнообразию жизни, погоня за оригинальностью, коллекционирование впечатлений, перманентная неудовлетворенность собой\своей жизнью и прочие диагнозы, которые авторы культурологических эссе дружно ставят современному человеку. Но это не проблемы человека – это проблемы горожанина. Сельские жители, вне зависимости от уровня доходов, образования и (заметьте) морали, демонстрируют иную модель поведения. Но авторы эссе, нещадно бичующие городское общество потребления со всеми его эксцессами, должны учесть, что его рядовые члены ни в чем не виноваты. У них просто нет другого выбора. Вышеперечисленные нездоровые свойства – ни что иное как оружие, которым житель мегаполиса обороняется от обступившей его пустоты и бессмысленности. И чем больше город, чем плотнее население, тем более «разреженным» становится бытие и тем больше спрос на его механическое уплотнение. В свою очередь, избыточная концентрация людей обостряет конкуренцию, желание во чтобы то ни стало отличаться и превосходить других. Пустота жизни и плотность жителей – два главных фактора, которые порождают городские неврозы.

Пожалейте горожан

Как бы не сетовали малообеспеченные горожане на свою тяжелую жизнь в сравнении с городскими богачами, их быт на порядок комфортней, чем у людей с сопоставимыми доходами в сельской глубинке. Горожанам в любом случае не нужно тратить львиную долю свободного времени на каждодневное жизнеобеспечение – протапливание печи, таскание туда-сюда ведер с водой и помоями, ручную стирку, подогрев воды для мытья и т.д. Из-за отсутствия всего этого высвобождается масса свободного времени, которое в городе нужно как-то заполнять. Мнение, что освобождение от «бытового рабства» незамедлительно дает толчок к творческому саморазвитию, давно и в треск опровергнут. Жить ради творчества и/или идеи способны очень немногие, да и не нужно обществу такого количества творческих/идейных людей. Остальные же, будучи избавлены от многочисленных забот по самообслуживанию, оказываются перед лицом бессмысленности. Конечно, не стоит впадать в вульгарные крайности и утверждать, будто страдания полезны, потому что даруют жизни смысл. Но очевидно, что умеренные усилия, связанные с традиционным бытом, являются необходимой терапевтической долей лекарства, которая дарована человеку для борьбы с пустотой. Похоже, наше сознание не рассчитано на избыточное количество свободного времени. Вместе с ним приходит трагическое ощущение своей ненужности, и оно совершенно справедливое: избавленному от бытовых усилий человеку действительно нечего делать. Обнаружив себя в пустоте, человек начинает судорожно искать способ ее заполнить. И естественный выход – придание сверхзначимости всем мелочам, которые попадаются ему на глаза, и постановка задачи довести их до совершенства.

Страсть к покупкам – это не просто жадность или неспособность противостоять соблазнам рекламы. Это инстинктивное заполнение временного вакуума. Патологическая любовь к порядку, перфекционизм, стремление ко всему идеальному – начиная от поверхности ногтей и кончая интерьером кухни – тоже не безумие жителя мегаполиса, а вполне разумный метод спасения. Ошибочно думать, что избыточное потребление человеку «навязано». Его личная потребность заполнить жизнь любой ценой намного глубже, чем решение реагировать/не реагировать на рекламные манки. Социальный критик, который привык осуждать горожанина за добровольное потребительское рабство, должен задать себе вопрос: а что взамен? Готов ли он предложить людям то, чем заполнить свободу от этого рабства?

Реклама смысла жизни