Город смерти

"Это город-порт. Здесь испарения покрывают ржавчиной небо", - подумал генерал. Промышленные газы окрашивают вечер в оранжевый, розовый, пурпурный оттенки красного цвета. Опускающиеся и подымающиеся транспорты, перевозящие грузы в звездные центры и на спутники, разрывают облака. "И гниющий город тоже", - подумал генерал, огибая угол по засыпанной мусором и отбросами обочине.

Со времени Захвата шесть губительных Запретов задушили город, чей жизненный пульс поддерживался межзвездной торговлей. Изолированный, как мог этот город существовать? Шесть раз за последние двадцать лет задавал он себе этот вопрос, а ответ? Его не было.

Паника, мятежи, пожары, каннибализм... Генерал взглянул на силуэты грузовых башен, выдававшихся над шатким монорельсом на фоне грязных строений. В этом райрне улицы были уже, на них толпились транспортные рабочие, грузчики, несколько космонавтов в зеленых мундирах и орды бледных мужчин и женщин, руководящих сложными и запутанными таможенными операциями. "Теперь они спокойны, заняты работой и домом?"- подумал генерал. Но однако эти люди двадцать лет жили после Захвата. Они голодали во время Запретов, разбитых окон, грабежей, толп, убегающих от пожарных рукавов, их лишенные кальция зубы рвали мясо трупов...

Что за животное мужчина? Этот абстрактный вопрос он задавал себе, чтобы отогнать воспоминания. Легче, будучи генералом, задавать такой вопрос, чем вспоминать о женщине, сидящей посреди тротуара во время последнего Запрета, держа на коленях скелет своего ребенка, вспоминать о трех истощенных девочках-подростках, напавших на него среди улицы с бритвами. Передняя свистнула сквозь коричневые зубы, говоря: "Иди сюда, бифштекс! Иди ко мне, лангет!.." Он использовал карате... Или о слепце, с криком бежавшем посреди улицы.

Бледные, приличные мужчины и женщины, теперь они спокойны, теперь они стараются, чтобы никакое чувство не отразилось на их лицах, у них теперь бледные и приличные патриотические идеи: работать для победы над захватчиками. Алона Стар и Кип Рчак хороши в "Звездном празднике", но Рональд Квар, конечно, самый серьезный артист. Они слушают хилаит-музыку - слушают ли, подумал генерал, вспомнив об этих танцах, где партнеры не касаются друг друга. Положение в Таможне представляло хорошую безопасную работу, работать непосредственно на Транспорте, конечно, веселее, и эта работа возбуждает, но лучше смотреть ее в кино, эти Транспортники такие странные люди...

Более интеллектуальные обсуждают стихи Ридры Вонг.

Они часто говорят о Захвате, все теми же фразами, которые освещены двадцатилетним повторением в газетах и по радио. Они редко вспоминают о Запретах и то лишь одним-двумя словами.

Возьми любого из них, возьми миллион. Кто они? Чего хотят? Что они скажут, если у них будет возможность сказать?

Ридра Вонг стала голосом века. Генерал вспомнил изображение в гиперболическом ревю. Парадоксально: боевой командир со специальным заданием, он шел сейчас на встречу с Ридрой Вонг.

Вспыхнули уличные огни, и его отражение внезапно появилось в стекле окна бара. Верно, что я сегодня не надел мундир. Он увидел высокого мускулистого человека с властным выражением крючконосого лица, ставшим привычным за пятьдесят лет командования. В сером штатском костюме он чувствовал себя неуютно. До тридцати лет он производил на людей впечатление высокого и неуклюжего человека, после этого - изменение совпало с Захватом - впечатление массивного и властного.

Если бы Ридра Вонг пришла к нему в штаб-квартиру Администрации Союза, он чувствовал бы себя лучше. Но он был в гражданском, а не в зеленом мундире космонавта. Бар этот ему был незнаком. А она была наиболее известным поэтом в пяти исследованных галактиках. Впервые за долгое время он почувствовал некоторую неуверенность в себе.

Он вошел. И прошептал:

- Боже, как она прекрасна. Я не знал, что она так прекрасна, изображения не передают этого...

Она повернулась к нему, увидела его отражение в зеркале за стойкой, встала со стула, улыбнулась.

Он подошел, пожал ей руку, слова "Добрый вечер, мисс Вонг" так и остались несказанными, застряв у него во рту.

А она начала говорить. Помада ее была медного цвета, а зрачки глаз напоминали медные диски...

- Вавилон-17, - сказала она. - Я не решила еще этого, генерал Форестер.

Вязаное платье цвета индиго, волосы струятся по плечам, как вода в реке. Он ответил:

- Это не очень удивляет меня, мисс Вонг.

Удивляет, подумал он. Она оперлась рукой о стойку, наклонилась вперед, бедра шевельнулись под вязаной синей материей - каждое ее движение удивляет, поражает, сбивает с толку.

- Но я продвинулась дальше, чем оказались способными вы, военные.

Мягкая линия ее рта изогнулась в вежливой улыбке.

- Благодаря тому, что я знаю о вас, мисс Вонг, это тоже не удивляет меня.

"Кто она?" - подумал он. Он задавал этот вопрос абстрактному собеседнику. Задавал его собственному отражению. Размышляя о ней, он задавал себе этот вопрос.