Город-мираж

После рабочей смены домой идти не хотелось. В последнее время Сереге от бабки не стало никакого житья. О чем бы не начинался разговор, все, в конце концов, сводилось к Аиде. Серега посидел на бревне за палаткой, выпил с мужиками портвейна. Но с ними было неинтересно: только и разговоров, что про работу, да зарплату. Никакой радости для души. Серега поднялся:

– Ладно, мужики, я пошел. А то бабка загрызет.

– Бабка или бабонька? – заржали мужики.

– Да ну вас… – отмахнулся от них Серега.

После морозного воздуха заходить в душную, пропахшую каким-то особым старушечьим запахом квартиру не хотелось. Все, привычное с детства, стало сейчас противно. А все из-за бабки: пилит и пилит. Настоящую охоту на них с Аидой устроила.

На улице было по-зимнему темно, но не холодно. В этом году зима явно не спешила: скоро Новый год, а снега все нет. Серега пристроился напротив окон их квартиры, в разбитой и загаженной собаками песочнице, закурил. Сегодняшний вечер безнадежно потерян. Аиды сегодня не будет: поехала перевозить старую Матрену к своим родителям. И сотовый почему-то выключила. Может, деньги кончились, или зарядка? Как будто не знает, как ему одиноко и неуютно в этой жизни без нее…

Серега на всю жизнь запомнил день, когда он первый раз увидел Аиду. Это было семь лет назад. Аида с Пашкой возвращались из ресторана – со своей свадьбы. В сумраке весенней ночи, окутанной дурманящим запахом черемухи, Аида, в свадебном платье и фате показалась ему неземным существом, ангелом, спустившимся с небес. Сказочное видение, из его грез и видений, сладко мучавших по ночам. Она вся светилась от ожидания первой брачной ночи, а восточные глаза томно и бесстыдно млели, как у кошки, и не видели в этом мире никого кроме этого обалдуя Пашки. Сереге было тогда пятнадцать лет, но при виде такой красоты у него сперло дыхание и закружилась голова, как после первой сигареты.

– Везет же дуракам! – завистливо проговорил, сплюнув сквозь зубы Шурка – дружок Сереги. – Такому уроду и такая телка досталась!

– Да-а, только с зоны отчалился, и такая девка на этого урода клюнула! – поддакнул Серега, едва пришедший в себя. – И что она в этом Квазимоде нашла?

Тут Серега явно грешил против правды. Если честно, Аиде было на что клевать. По этому высокому, стройному, с косой саженью в плечах, со стремительной, летящей походкой, веселому и бесшабашному голубоглазому красавцу сохла не одна девчонка в городе. Серега даже слышал, что перед самой свадьбой с Аидой приходили разбираться Пашкины брошенные пассии, но она, хоть и пострадала от них, от своего счастья не отказалась. Билась с ними не на жизнь, а на смерть. И вот сейчас торжествовала свою победу.

Серега не любил Пашку. Их семьи связывала многолетняя женская дружба. Когда-то их прабабки-подружки привезли с фронта своих дочек, потом эти дочки родили себе еще дочек: матерей Пашки и Сереги. Эти последние дочки из династии неприкаянных одиночеств подкачали: Пашкина мать – тетя Галя спилась, а Серегина – та еще чище учудила: зарезала по бытовухе своего сожителя, и сгинула где-то по тюрьмам, оставив двухлетнего Сережку в полное бабкино пользование. На пацанах эта генетически-наследственная дружба дала сбой.

Серега был на пять лет младше, и ему приходилось донашивать за Пашкой вещи, играть его поломанными игрушками. Потому и жизнь складывалась, как с чужого плеча. Все за него решала бабка. Решила, что надо идти в сварщики: «Без работы никогда не останешься, зарабатывают неплохо, и на пенсию раньше пойдешь», И Серега пошел в ПТУ. Даже на завод, где сама когда-то работала, пристроила. И попробуй, что не по ее сделать – все мозги высушит!

Не то, что Пашка! Живет, как левая нога захочет. Серега всегда считал его баловнем судьбы. Даже то, что Пашка успел отсидеть полтора года, вызывало у Сереги искреннюю зависть. Как же, тюремная романтика, школа жизни! А что он сам из себя представляет? Обыкновенная, серенькая личность. Школа, ПТУ, армия. Ничего интересного. Плюнуть и растереть! И внешностью тоже не вышел: среднего росточка, обыкновенный хиляк, да еще рожа, словно вечно чем-то недовольная. Да такая, как Аида, в его сторону и смотреть не станет. И Серега, стесняясь себя, старался избегать даже случайных встреч с ней.