Гори

Хорошо быть красивыми, быстрыми

И, кострами дразня темноту,

Любоваться безумными искрами

И как искры сгореть – на лету!

Марина Цветаева

Человек устроен так,

что когда что-то зажигает его душу

– всё становится возможным.

Жан де Лафонтен

Глава 1

Серый дождь барабанил по машине так звонко, что монотонная дробь еще долго раздавалась в моих ушах после его окончания. Я смотрела на капли дождя, оставшиеся на стекле, смотрела, как они стекали вниз, образуя извилистые дорожки, и думала о том, как вновь придется начинать все сначала. В новом городе, в новом доме, в новой школе, с новыми людьми. Для подростка, который уже не в полной мере ощущал себя подростком, это очень нелегко, порой, даже слишком. Мне семнадцать лет. И все, что я знала о постоянстве вещей, вместилось в четыре картонных коробки и два чемодана.

Я посмотрела на папу, смиренно везущего меня в ненавистный новый город. Он не сожалел о переезде ни капельки, хотя и был главным виновником смены декораций. В погоне за деньгами и новой должностью для папы оказалось раз плюнуть поскупиться дочкиными ценностями. Из Питера в Москву – вот это удача! И неважно, что мы и так часто переезжали, потому что мой папа долгое время был военным. А я даже не успевала запоминать имена своих одноклассников.

Все свое детство я не имела собственного дома. И чем дольше это продолжалось, тем больше мне хотелось его иметь. И в Питере, где мы прожили последние четыре года, у меня он был. Уже в прошедшем времени.

Наверное, когда-нибудь у меня будет дом, свой, настоящий дом, в котором я проживу всю свою жизнь. Там будет много красивых и уютных вещиц, тех, без которых сейчас я могу обойтись, потому что и дома-то своего, по сути, никогда не было. Но свое жилище я обустрою так, что не будет казаться, что еще чуть-чуть и тебя уже здесь не будет. Вроде как живет человек в доме, но чемоданы разобраны наполовину, и одна нога этого самого человека уже где-то там, в другом доме. Нет, мой дом будет единственным и неповторимым, самым реальным. Будет много маленьких подушек в восточном стиле, растений в ярких горшках, фотографий в красивых, но неброских рамках, светильников в стиле Тиффани, и много книг. Много-много книг, которые время от времени я буду брать с полки, садиться в кресло с чашкой какао и окунаться в новые или слегка забытые истории. Все это у меня будет. Когда-нибудь, но не сейчас.

Как напоминание о моем старом доме, где осталось все то, что я любила, раздалась громкая мелодия телефона, говорящая только об одном – звонила моя мама, пару дней назад вынужденная отправиться в Тамань, чтобы помогать моей бабушке, умудрившейся сломать руку, спускаясь по лестнице.

– Привет, мам! Как бабушка? – спросила я, распрямляя затекшие ноги.

– Хорошо. Вы уже приехали?

Вопрос звучал слишком громко для уха того, кто проснулся в четыре утра, чтобы выехать без пробок. Впрочем, мамин голос никогда и не звучал тихо.

– Нет, мы еще в пути, – глубоко вздохнула я на последнем слоге и приложила к стеклу ладошку. Этакая одинокая ладошка, прижатая к стеклу машины. Никто ее не коснется, кроме холодного стекла.

– И скоро приедете?

Вдалеке послышался крик чаек, и я тут же представила, как мама стоит на веранде бабушкиного кирпичного домика, пьет горячий кофе и смотрит на море, виднеющееся вдали. Как часто я сама стояла на том же самом месте и вглядывалась в эту синеву, вдыхая свежий морской воздух и вбирая в себя солнечный свет, весь, без остатка. Этот дом был самым родным для меня, тем местом, где всегда чувствуешь любовь и спокойствие, куда всегда хочется возвращаться. Но возвращалась я туда с разрешения родителей лишь летом, и всего на месяц. А этого, разумеется, мне было всегда мало.

– Когда вы приедете? – поинтересовалась мама с небольшим раздражением в голосе. Она никогда не любила ждать ответа долго.

– Часа через три, – ответил за меня отец, которому не нужна была громкая связь для того, чтобы слышать маму.

– Внимательнее на дороге. Аня, контролируй папу, чтобы сильно не превышал скорость!

– Да, мам, – я улыбнулась, видя, как папа скорчил смешную рожицу.

– Не буду отвлекать. Позвоните, как доберетесь. О, и надеюсь, вы там не фастфудом питаетесь?

– Ну что ты, мам. Конечно, нет, – не очень уверенно проговорила я, отодвигая рукой опустевший пакет с картошкой фри и пытаясь не замечать усмешку на губах отца.

– Хорошо. Люблю вас.

– И мы тебя! – вздохнула я и положила телефон в свой рюкзак.

– Даже не думай рассказать маме правду о нашем правильном питании,– сказал отец, допивая свой молочный коктейль. – Иначе я тебя высажу прямо вот здесь. – Он кивнул в сторону темного непроглядного леса.

– Я и не думала…

– И чему я учу свою дочь! – воскликнул папа, обгоняя фуру с надписью на английском “Дом, милый дом”.