Горец-любовник

Шотландия, весна 1475 года

– Уф!

Странно… Твердый земляной пол не издает подобных звуков, когда на него падают. Неужели это она сама издала такой звук? Или это каменные стены тайной подземной темницы так неузнаваемо изменили ее голос, сделав его похожим на низкий мужской баритон? От удара у нее перехватило дыхание, она вообще не могла что-либо произнести… И тут, едва она вновь обрела способность дышать, твердый земляной пол под ней зашевелился.

Алана с некоторым запозданием осознала, что приземлилась вовсе не на пол. Она приземлилась на человека. И у этого человека был низкий мужской голос. И не земля, и не камень были у нее под щекой, а ткань. Одежда. И в ухе ее, прижатом к тому, что она поначалу приняла за утрамбованную землю, звучали гулкие и размеренные удары сердца. Пальцы ее свесились и касались прохладной, немного влажной земли. Она лежала ничком, распростершись. Словно развратная женщина, лежала на мужчине.

Алана сползла с мужчины, бормоча извинения по поводу того, что ее колени и локти, должно быть, причинили ему некоторые неудобства. Мужчина же с чувством выругался.

Встав на ноги, Алана выпрямилась и, задрав голову, увидела в люке тех троих, что сбросили ее в эту яму. Освещенные снизу качающимся фонарем, их ухмыляющиеся физиономии казались особенно зловещими.

– Вы не можете запереть меня тут с мужчиной, – заявила она.

– Извините, других мест нет, – сказал самый высокий из троих, тот, которого звали Клайдом и кто, по всей вероятности, и был лэрдом.

– Но я – леди! – воскликнула она в возмущении.

– Ты дерзкая девчонка, вот ты кто. И будешь сидеть там, куда тебя посадили. Или, может, теперь ты образумилась и все-таки скажешь, кто ты такая и как тебя звать?

– Чтобы вы обобрали моих близких? Нет, не дождетесь.

– Ну, тогда сиди здесь.

Она даже не успела возмутиться. Люк захлопнулся, и света совсем не стало. Гоуэны ушли. Алана уставилась в темноту, в который уже раз задаваясь вопросом: как же ее угораздило попасть в такую переделку? А ведь вначале ничто не предвещало беды. И планы у нее были вполне мирные и вполне выполнимые. Она всего лишь хотела помочь братьям отыскать Кайру. Увы, никто из членов семьи не захотел прислушаться к ее просьбам и мольбам, никто не принял всерьез ее заявлений о том, что она действительно способна помочь Артану и Лукасу отыскать сестру-двойняшку. И тогда у нее созрел план, очень даже разумный, как ей тогда показалось. Алана тайком от родителей отправилась следом за братьями. Но она не собиралась искать сестру в одиночестве, не так уж она глупа, чтобы не осознавать опасность. Довольно быстро она вышла на след братьев и лишь ждала подходящего момента, чтобы обнаружить свое присутствие. Эти болваны при виде своей младшей сестренки раскроют рты от удивления, затем станут ругать ее, а потом ей скажут спасибо, потому что кому, как не ей, вести их к своей любимой сестре. Алана уже рисовала в воображении встречу с братьями, представляя их лица, когда она явится перед ними, словно с неба свалившись, когда след вдруг вывел ее к реке. Не желая переходить быструю и холодную речку вброд, как это сделали братья, Алана пошла в обход, и, проделав несколько миль в нужном, как ей казалось, направлении, она наконец-то поняла, что сбилась со следа братьев и заблудилась.

И тут ей стало страшно. Она не понимала, отчего безошибочное чутье, которым она по праву гордилась, подвело ее как раз тогда, когда оно могло ей по-настоящему пригодиться. Темнело. Ей предстояла ночевка в лесу. Ночевать в лесу одной было опасно, и Алана прекрасно это понимала. Но иного выхода не было. Она развела костер, поставила силки на кролика и стала готовиться к ночлегу. Охотничья удача ей улыбнулась – удалось поймать кролика на ужин. Воодушевленная тем, что не придется ложиться спать голодной, Алана разделала тушку и принялась готовить ужин. Как раз за этим занятием ее и застали Гоуэны. Алана поморщилась, вспоминая, как повела себя тогда. Возможно, если бы она была поласковее с Гоуэнами и разыграла из себя беспомощного ребенка, ей не пришлось бы сидеть в этой черной яме наедине с мужчиной, который сейчас, судя по всему, опорожнялся в ведро. Может, и стоило сказать Гоуэнам, кто она такая, чтобы они смогли получить за нее выкуп, а потом выпустили отсюда. Едва успев подумать об этом, Алана устыдилась собственной слабости и принялась мысленно ругать себя.

Грегор вполголоса выругался, закончив опорожняться. Мочиться в ведро – не самый лучший способ представиться товарищу по несчастью, но выбора у него, по сути, не было. После того как на него свалилась пленница, причем так, что ее колени и локти вдавились ему в живот, он не мог оставить без внимания свои насущные потребности. Хорошо еще, что темно – темнота создавала иллюзию уединенности.