Гордые и свободные

Земля чероки

Июль 1830 г.

Забрызганный грязью дилижанс подкатил к гостинице «Честер», на крыльце которой стояли несколько человек. Двое из них – белые – были одеты в простые костюмы и рубашки с крахмальными воротничками, какие обычно носят миссионеры. Двое других были индейцами чероки, и их одежда представляла собой причудливую смесь разных стилей. Штаны и рубашки обычные, такие же, какие надевают белые, но штаны заправлены в кожаные мокасины почти до колен, а рубашки подпоясаны ремнями, и на голове – повязки из ярких полосок материи.

В некотором отдалении стояла юная женщина необыкновенной красоты, с самоуверенным видом взирающая вокруг. На ней было темно-красное платье и в тон к нему шляпа, украшенная розочками. Черные, гладко зачесанные назад блестящие волосы обрамляли дивное лицо, словно вылепленное руками великого скульптора. Ее темнокожий слуга топтался поодаль.

Взволнованная предстоящей встречей с новой учительницей, Темпл Гордон нетерпеливо поглядывала на кучера дилижанса. Ей казалось, что он двигается с ужасающей медлительностью: неторопливо слезает с сиденья и, еле переставляя ноги, бредет по грязи к дверцам экипажа. А Темпл очень бы хотела, чтобы он поторапливался, ибо до нее дошли слухи, что неподалеку джорджийские гвардейцы. И совершенно неважно, была ли то милиция штата или же одна из бесчисленных банд мародеров, называемых в здешних местах «клубами наездников». Девушка прекрасно знала, что плохо обученные и недисциплинированные джорджийские гвардейцы – такие же бандиты, чересчур самонадеянные и абсолютно пренебрегающие правами других людей.

Ей надо встретить новую учительницу – мисс Элайзу Холл – и немедленно возвращаться обратно. Темпл беспокоилась не столько за себя, сколько за свою мать. Виктория Гордон осталась дома одна с детьми, и Темпл со страхом думала о том, что будет, если гвардейцы заявятся в Гордон-Глен.

– Спринг-плейс! – объявил кучер название остановки и распахнул дверцу дилижанса.

Первым спустился высокий молодой миссионер с узким лицом. Его длинные нескладные руки и ноги делали его похожим на молодого жеребенка. Он повернулся, чтобы помочь выйти из дилижанса пассажирке – высокой и довольно некрасивой. Эта женщина мало походила на засушенных и чопорных миссионерских жен, которые учили Темпл в брейнердском пансионе. Светло-каштановые пряди волос, выбивающиеся из-под полей надетой слегка набекрень шляпки, измятый коричневый дорожный костюм, весьма решительная линия подбородка – так выглядела незнакомка.

Пока Темпл разглядывала новую учительницу, та успела подойти к гостиничному крыльцу и направилась прямо к Чарли по прозвищу Синяя Птица и Тому Моргану.

– Я Элайза Холл из Массачусетса, – заявила она. – Меня должен встречать Уилл Гордон.

Темпл повернулась к слуге, одетому в лакейскую ливрею.

– Полагаю, та женщина в коричневом костюме и есть новая учительница, мисс Элайза Холл. Приведи ее ко мне, Айк.

– Да, миз Темпл, – он с готовностью кивнул и отправился исполнять приказ.

Не получив ответа, находясь в явном замешательстве, учительница продолжала стоять перед двумя чероки. Она не заметила, как подошел слуга.

– Прошу прощения, миз, – почтительно сняв шляпу, произнес Айк, пытаясь обратить на себя ее внимание. – Не вы будете миз Холл с Севера?

– Да, это я.

– Миз Темпл ждать вас вон там. – Взмахнув зажатой в руке шляпой, Айк жестом предложил учительнице идти вперед.

Женщина подняла растерянный взгляд на миссионера. Он тоже, казалось, был озадачен тем, как развиваются события, однако кивнул, приглашая ее идти, и сам отправился вслед за ней туда, где стояла Темпл.

– Пока все, Айк, – Темпл шевельнула рукой, затянутой в перчатку, отпуская слугу, и с нескрываемым любопытством принялась разглядывать учительницу. – Вы мисс Элайза Холл из Массачусетса?

– Да.

Элайза еще выше вздернула подбородок и, в свою очередь, в упор уставилась на Темпл, чьи черные глаза сияли, как два оникса, а нежная кожа могла соперничать со слоновой костью самого лучшего качества. Элайза не ожидала встретить здесь подобную красоту и в который раз осознала, какая она сама дурнушка, особенно по сравнению с этой высокомерной девицей. Невольно Элайза стала отыскивать недостатки в этом прекрасном лице, и ее попытка тут же увенчалась успехом: уж слишком своенравно была вскинута голова юной красавицы, да и манера держаться казалась чересчур властной. Девушка была совсем молоденькой – едва ли ей минуло шестнадцать. Почти совсем ребенок, с высоты своих двадцати лет подумала Элайза.

– Я Темпл Гордон. Мой отец не смог встретить сам и приносит свои извинения – его вызвали на важную встречу.

– Уилл Гордон ваш отец? – учительнице не удалось скрыть удивление.

– Да.

– Мне говорили, что вы чероки.