Горбун

Из-за крайней стеснительности (которую я только благодаря ей же не называю деликатностью) я не стану открывать своего настоящего имени и скромно представлюсь Жанной N. Моя скромность никому не повредит, а мне дарует отсутствие массовой популярности и известный покой, потому что если какой-нибудь легкомысленной особе доставляет удовольствие, что её узнаёт каждый встречный-поперечный, то меня совсем не радует мысль, что кто-нибудь остановит мою персону на улице и, глупо улыбаясь, спросит: "Вы Вероника Кузнецова, я не ошибся?" Я, как человек честный, вынуждена буду признаться, что я именно та самая Вероника, которую он, по всей видимости, имеет в виду, а первый встречный, не зная, что сказать ещё, будет заикаться и от распирающих его чувств топтаться на месте, вызывая нехорошие ассоциации.

Итак, зовут меня Жанна N., и я ещё довольно молода, но, учитывая, что женская молодость — понятие весьма растяжимое, разъясню, что мой возраст находится где-то посередине этой неопределённой шкалы. Чтобы сразу стать девушкой интересной, скажу, что у меня есть друзья за границей, в том числе в Дании, а раз уж я об этом упомянула, то приходится идти дальше и прямо объявить, что именно благодаря им я вышла замуж, о чём и будет идти речь на всём протяжении этой книги, так как моё писание служит единственной целью воссоздать во всех подробностях, каким образом я переменила решение никогда не выходить замуж и нацепила-таки на себя узы брака, которые, впрочем, кажутся мне теперь достойными того, чтобы их носила каждая женщина, при условии, конечно, что спутник жизни на равных, если не в большей степени, разделит с ней тяжесть этих уз.

Пристрастие многих моих соотечественников ко всему иностранному, надеюсь, уже заставило их с интересом следить за моей судьбой, но теперь пришло время сказать, что благодаря моим датским друзьям я не только познакомилась со своим будущим мужем, но дело дошло до того, что только в результате определённого стечения обстоятельств я не вышла замуж в этой стране.

Всё началось, как причудливый сон. Был вечер пятницы, и я сидела за письменным столом, отодвинув в сторону повесть, которую довела до середины и там прочно увязла (я пишу для себя, напечатать ничего не пыталась, а вообще я инженер), и считала остаток от своей зарплаты после того, как шестнадцать рублей неосторожно истратила на сборник новелл Готье, а мама, устроившись рядом в кресле, придумывала варианты, как нам вдвоём протянуть две недели на 143 рубля при ценах на мясо от 75 до 87 рублей за килограмм, на колбасу — 80-103 рубля, на хлеб — 4 рубля 30 копеек за батон, капусту — 6 рублей за кило и так далее, не считая денег на дорогу, которых после повышения цен требовалось гораздо больше, чем прежде. Теперь-то эти цены кажутся мизерными, но тогда мы об этом не знали и были смущены резко снизившимся уровнем жизни. Безотрадные подсчёты ввергли нас сначала в состояние меланхолии, затем — крепнущего протеста против такой жизни, а потом, усилием воли подавив и то и другое, мы пришли к выводу, что наше положение стыдно называть бедственным, потому что неизмеримо хуже живётся тем, кто, получая крошечную государственную зарплату, имеет детей, которым, как формирующимся организмам, необходимо гораздо лучшее питание, чем взрослым.

— Всегда хотела, чтобы ты встретила хорошего человека, вышла замуж и у тебя были дети, — говорила моя мама. — А теперь я довольна, что не надо думать, чем кормить детей. Не представляю, как их сейчас можно вырастить. В войну было очень тяжело, но сейчас-то не война. Вчера прочитала в магазине объявление, что кефир продаётся только для детей от года до трёх. Можно подумать, что ребёнку в четыре года кефир уже не требуется.

В наше время думать можно было о многом, а лучше было бы поменьше задумываться.

— Конечно, хорошо, что я не вышла замуж, — согласилась я, не скрывая удовольствия. — Никогда к этому не стремилась, но все так трагически к этому относятся, что поневоле подумаешь, не много ли теряешь.

— Я к этому трагически никогда не относилась, — возразила мама. — Ты и сама знаешь. Просто мне хотелось, чтобы рядом с тобой был друг. Не надо выходить замуж лишь для того, чтобы выйти, но, если бы попался действительно хороший человек…

— Теперь жалеть не о чем, — успокоила я её. — Можно только радоваться, что не надо ухаживать за бездельником. У нас есть собака, а иметь в городской квартире кабана — дело слишком хлопотное.

— Но всё-таки, если встретишь очень хорошего человека, то не раздумывай, — попросила мама, опасаясь моего оптимизма.

— А каково живётся одиноким инвалидам! — поторопилась я вернуться к безопасной теме.