Гора

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Гарольд Кнаус поставил свой рюкзак на землю и привстал на колено, чтобы завязать шнурки. Он затянул и завязал тот, что развязался на правой ноге, а затем развязал левый и проделал то же самое с ним. Проснувшись на рассвете, он плотно позавтракал яйцами, тостами и жареной ветчиной. После горячей чашки свежемолотого кофе они с Мэгги отправились в пеший поход, собираясь провести долгожданные выходные в активном отдыхе, однако, основной целью совместного времяпровождения было налаживание отношений, на которые, как он знал, надеялась его жена.

Глаза Гарольда открылись задолго до звонка будильника, настолько он был воодушевлен перспективой повести жену на пик Рикерта, на что, конечно, уговорить ее было непросто, но в конце концов ему это удалось, несмотря на постоянные жалобы и возражения Мэгги. Она не понимала, почему Гарольд, который за все три года их брака ни разу не упоминал ни о походах, ни о пеших прогулках, ни о каком-либо другом активном отдыхе, так твердо решил забраться на вершину какой-нибудь горы, даже если оттуда открывается захватывающий вид на Каролину. Именно это она и сказала ему, когда он встал и откупорил флягу из полиэстера цвета лесной зелени, закрепленную у него на предплечье:

- Я все еще не понимаю, почему мы должны подниматься на эту гору пешком.

- Да ладно, Мэгс, мы уже сто раз это проходили. - Гарольд сделал глубокий вдох, положил ладонь на грудь и выдохнул. – Вдохни глубже, детка. Вдохни этот свежайший воздух. Это великолепно... и подожди, скоро ты увидишь, какой вид открывается оттуда.

- Как будто мы не можем поехать на вершину любой из этих гор и увидеть тот же вид.

- Да, Мэгги, мы можем доехать до вершины любой их этих гор, но дело не в этом. Важно добраться туда самим, своим ходом. Вот почему мы оставили машину и отправились вверх по этой чудесной тропинке, чтобы побыть на свежем воздухе и под солнцем посреди Божьей страны. Разве это не здорово?

- Да, здорово, - хмыкнула Мэгги. - Дай мне попить.

Гарольд протянул ей фляжку, и Мэгги сделала большой глоток. Струйки пота стекали по ее лицу и шее. Пряди влажных коротких черных волос облепили ее шею; темные пятна расцвели на ее пудрово-голубой блузке под темной курткой. Она закрутила крышку и протянула ему флягу.

- Сколько еще идти? - спросила она.

Гарольд посмотрел на скалистые утесы, проглядывающее сквозь верхушки деревьев, затем на хмурую жену.

- Не так уж много, - сказал он, добавив: - Ну, давай. Взбодрись.

Мэгги провела рукой по шее. Солнечный свет отражался от ее блестящей от пота ладони, которую она держала перед собой.

- Взбодриться? Посмотри на это. Я тут потею, как скаковая лошадь. Мы не могли пройти через парк и подъехать к вершине с другой стороны? Нет. Мы должны были обойти гору, чтобы потом плестись по полуденной жаре.

Гарольд улыбнулся, потому что она была права. Он специально проехал мимо парка, столиками для пикников и длинными покатыми холмами, по изрытой колеями грунтовой дороге, пока она не стала сужаться, и глубокие борозды, наконец, сделали дорогу непроходимой для транспорта, и им пришлось выйти из машины и пойти пешком, пробираясь по ряду узких тропинок, ведущих к вершине горы.

- Жара? Совсем не жарко...

- Жарко, Гарольд. Посмотри на меня!

Он обернулся. Он смотрел на женщину, в которую влюбился три с половиной года назад, и видел, какой строптивой она стала. Ничто в нем ее не устраивало, от его работы до его машины, вплоть до одежды, которую он носил и решений, которые принимал.

Ничего.