Гони свой поезд, мальчик! (Повести и рассказ)

Эдуард Корпачев родился в Белоруссии, там же издал свои первые книги.

Пишет Эдуард Корпачев как для взрослых, так и для детей. Сборники его рассказов и повестей выходили в издательствах «Правда», «Советский писатель», «Современник», «Молодая гвардия».

Несколько книг писателя издано «Детской литературой»: в 1968 году — рассказы «Вечный день июня», в 1973 — повести и рассказы «Тройка запряженных кузнечиков», в 1974 — повесть «Зов походной трубы».

В этой книге две новые повести и рассказ о жизни учащихся средних профессионально-технических училищ.

Первая из них рассказывает о будущем сельском механизаторе, который не сразу приходит к выводу, что каждый день исполнен большого, напряженного труда и что героическое как раз в этом нелегком, но почетном деле труженика полей.

Во второй повести вы встретитесь с выпускником железнодорожного училища, отправляющимся уже вместе с опытным машинистом тепловоза в свой первый рейс помощником машиниста.

Рассказ «Запасной ключик» показывает рабочие будни подростков, овладевающих тайной слесарного мастерства.

Повесть «Старая мина» отмечена дипломом Всероссийского конкурса на лучшее литературное произведение для детей (1972–1974).

Большерукий, с белесыми, незримыми бровями и с такими же белесыми, выгоревшими до белизны пушистого одуванчика волосами, Васька с сочным пощелком захлопнул толстую тетрадь для занятий по агротехнике. Выскочил из класса, расталкивая ребят и сея за своей спиной возмущенный ропот, вмиг обежал оба этажа сельского профтехучилища, заглянул и в учительскую и в лабораторию тракторов, разыскивая мастера Стодолю, а опомнился уже где-то на песчаном дворе, повел шальными глазами на обесцвеченные временем, облупившиеся стены училища, на высокое песочное здание общежития. И вдруг увидел в двух шагах от себя в толпе ребят Стодолю, который и не думал от него таиться.

— Так что, Стодоля: уговор дороже денег? — напористо, без передышки пошел в наступление Васька. — Хоть на трактор отпустите? А то вон Женька Дембицкий и другие уже на сенокосе! — с обидой напомнил он мастеру и махнул рукой словно бы вдоль песчаной деревенской улочки, выросшей на этих глубоких песках, шелестящих от малейшего дуновения ветра.

В той стороне, за песками, за деревенскими дюнами, за малой речкой Ведричь, впадающей в бездонный Днепр, раскинулось просторное учебное хозяйство.

— Тут дело не в уговоре, — заморгал часто-часто, останавливая на нем голубые глаза, молодой, но уже полнеющий Стодоля. — Тебе еще учиться и учиться водить. А Дембицкий… Ну, Дембицкий! А тебе водить и водить…

— Вы хотите сказать, Стодоля… — запальчиво возразил Васька, вдруг начисто забывая какой-то убийственный довод и продолжая сварливо, так, что и самому ему не нравился ни нервный тон его, ни нервные слова: — А хто, Стодоля, хто уже сдавал вождение на пятерку? Хто?..

— Ты, мой лепшы сябар[1], ты, — прервал Стодоля с кислой приятельской миной. — А только классность вождения, классность! До настоящей классности вам еще ехать и ехать. И скажи спасибо, что я тебя через день на трактородром отпускаю. Как же — лепшы сябар! Ну, сябар, ты, а еще Крыж и Бусько — по машинам!

И Васька по привычке тронул с места большими, раскидистыми шагами, точно опасаясь, что Стодоля вдруг передумает, и легонько, почти ласково кляня Стодолю при этом. Ведь Стодоля будто нарочито не хотел замечать, какой он, Васька, классный тракторист, ничуть не хуже прославленного Женьки Дембицкого. Да что Женька Дембицкий! Помнится, раньше на занятиях по вождению трактора они с Женькой Дембицким, узкоплечим и рослым красавчиком, втискивались в тесную кабину трактора. И Женька, дублер и одновременно наставник, пытался, перенимая плавную речь Стодоли, подсказывать Ваське, как надо развернуть трактор или газануть. Но все команды поводыря оказывались напрасными: на мгновение раньше успевал Васька и развернуться и прибавить скорости — и все безошибочно. И Женьке Дембицкому, помнится, оставалось лишь любоваться ходом трактора.

Может быть, никакой обиды и не чувствовал бы Васька, если бы не знал, что ни в чем не уступает знаменитому на все училище Дембицкому и если бы так не завидовал Дембицкому теперь, когда начинается сенокос. Именно теперь любимчик мастера Дембицкий почти не появляется на занятиях и пропадает там, на просторах учебного хозяйства. Ведь это счастье: заканчивать первый год учебы уже не в училище, а на практике, на медовом сенокосе. И скоро, в середине июля, все училище осядет на лето в палатках трудового лагеря. А самое большое счастье выпало тем, первым, кто уже ночует под звездами, кто просыпается раньше птиц. Не могло оставаться учебное хозяйство без работников, и вот немногие, первые, уже там, в лугах, под крупными летними звездами.