Гончаров приобретает популярность (Часть 1)

МИХАИЛ ПЕТРОВ

ГОНЧАРОВ ПРИОБРЕТАЕТ ПОПУЛЯРНОСТЬ

Все события и персонажи этой повести вымышлены и возможное совпадение всего лишь случайность.

БЕЛАЯ ЦЕРКОВЬ

(часть первая)

И черт же меня дернул поехать по этой старой, забытой Богом дороге! Наверное прельстила её пустынность.

До города оставалось не больше сорока километров, а утро только начиналось и у меня появилась реальная возможность попасть домой к девяти часам, минуя таким образом, июльскую жару и все неудобства с нею связанные. С плавным поворотом дорога круто забирала вверх и я радуясь прохладе прибрежного зефира добавил прожорливому двигателю топлива. Довольная моей щедростью машина рванула и стремительно вынесла меня наверх, чтобы в очередной раз удивить открывшейся вдруг красотой.

По крутому правому склону тянулись к небу своими кронами сосны, а с левой стороны берег, такой же зеленый, почти отвесно падал в Волгу. И всю эту сказку, нисколько её не уродуя, а наоборот украшая, довершала крохотная деревенская церковь с пятью золотыми маковками истово горящими в синем прозрачном лазурите.

- Господин Гончаров, мне искренне жаль, что вы не владеете кистью. Упрекнул я сам себя и вполне удовлетворенный такой самокритикой помчался дальше оставляя позади заброшенную деревню, скромняе деревянные домики так и не тронутые "цивилизацией" "новых русских".

Ненормальная старуха неожиданно выскочившая на дорогу чуть было не сделала меня заикой или импотентом. Чудом избежав наезда, громко матерясь я вылетел на обочину. Пропахав десятиметровую целину я беспардонно опрокинул хилый штакетник и

нагло вперся в ухоженный дворик. При моем вторжении курицы, гуси и прочая пернатая тварь устроила настоящий скандал. Как выяснилось позже своим появлением я унес жизнь одной их товарке.

Перепрыгнув через порушенный мною забор я кинулся к старухе и с сожалением отметил, что краем я её все таки зацепил. Черной вороной она нелепо и смешно прыггала посередине дороги оглашая хрустальный воздух громким и противным карканьем.

- Бабушка, что с вами? - Еще издали начал я. - Вы не ушиблись?

- А-а-а...Тама...А-а-а...Там...

- Все будет хорошо, бабуля. - Схватив в охапку попытался я успокоить старуху.Где у тебя болит? Дай ка я посмотрю.

- Там...Там... - Бессвязно продолжала лептать она. Там...Убили...Убили!..

- Ну уж прямо так и убили. - Ощупывая старухины выпирающие косточки засмеялся я - Сейчас в больничку поедем, тебя осмотрят, а там уж видно будет. Успокойся мать!

- Там! Там! - Тыча пальцем в открытые ворота активно сопротивлялась старуха.

- Ну там так там. - Легко поднимая её многогрешное тельце согласился я. - Как ты скажешь так мы и сделаем. Дома значит хочешь отлежаться. Ничего не имею против. Только не дрыгайся, а то неровен час уроню.

Увидев что несут её в указанном направлении бабулька притихла боязливо и доверчиво прижимаясь ко мне. Но только стоило мне ступить на шаткое и скрипучее крыльцо, как она каким - то непонятным образом выскользнула из моих объятий и отскочив в сторону забормотала внятно и разумно.

- Нет, нет, сынок, не хочу туда. Иди первым. Я уже там побывала.

- Что ж там за черт у тебя сидит?

- Тама Манька убитая лежит. Надо бы доктора позвать, или ещё кого...

- Сочиняешь ты все, бабуля. - На всякий случай не поверил я, но уже печенью чувствуя, что она говорит чистую правду. - Небось браги вчера перебрала.

- Нет, сынок, непьющая я. Взаправду тама Манька на полу лежит.

- Может просто померла, а ты сразу убили... - Тянул я резину не желая влипать в очередное приключение. - Сколько твоей Маньке лет - то?

- Дык, сколько? - Понемногу отходила старуха. - Одногодки мы, вот и посчитай сколько ея будет, если мне семьдесят пять. Милицию звать надо.

- Погоди, мамаша, у страха глаза велики, сейчас сам гляну.

Манька лежала посредине единственной комнаты своего небольшого домика и при одном её виде все мои сомнения отпадали. Старушка, такая же хрупкая как и моя спутница, была безнадежно мертва и умерла она не своей смертью, о чем красноречиво свидетельствовали многочисленные ссадины на перекошенном от страданий лице и теле. В напрочь порванной ночной рубашке, почти нагая она лежала на спине чуть завалившись на правый бок и над её синюшным трупом уже трудились кропотливые мухи и это давало основание предполагать, что убили её не сегодняшней ночью. Маньку не просто били - её пытали. Несколько пальцев старческих рук были переломаны, да и левая стопа подозрительно и неестественно торчала в сторону.

Что меравцы хотели от семядесятипятилетней старухи? Об этом можно было только гадать. Я осмотрелся кругом и невольно удивился. Одну из стен избы почти целиком занимали книжные стеллажи. Сами же книги были в беспорядке свалены на полу вперемешку со скудной одежонкой также выброшенной из шкафа. Подонки что - то искали, но что, что можно найти у одинокой старухи в наше время?