Голубое платье

В не очень центральном, но и не в захолустном районе Москвы, в добротном, кирпичном доме, в трехкомнатной квартире проживало семейство Знаменских. Глава семьи, Степан Матвеевич был ответственным работником какого-то министерства. Человеком он был добрым, наверное, общительным, но очень занятым. Почти вся его жизнь протекала на работе. Кира Яковлевна, его жена, как родила первого ребенка, так и уволилась с работы. Да и работа в школе, куда ее распределили после педагогического, не очень-то ей нравилась. А карьерный рост мужа и его зарплата позволяли ей не стремиться на работу. Было у них в итоге двое детей. Старшей дочери, Наташе, теперь уже исполнилось девятнадцать. К этому возрасту она уже успела выскочить замуж и очень удачно. Ее мужа, перспективного молодого специалиста, буквально через полгода после их свадьбы отправили вместе с семьей в длительную командировку заграницу. Наташа с превеликим удовольствием оформила «академический» в институте, в который ее запихнули с трудом родители. Наташа учиться не любила, но была хорошенькой и веселой, и этого, считала она, было достаточно. Вторым в семье родился сын с отрывам в шесть лет. Лёнечка был в семье заласканным любимцем. И теперь в свои тринадцать лет этот тихий и робкий мальчик вовсе не тянул на свой колючий и заносчивый возраст. А его серые огромные глаза всегда блуждали в каких-то других мирах. Был он мальчиком умным, учился хорошо. В классе его уважали, но дружбу с ним не водили. Был у него один только друг, который учился в другой школе, но жил в одном с ним подъезде. Они, видно, сошлись по характеру. Но виделись они не часто. Друг учился в художественной школе и потому много время там и проводил. А Лёнечка увлекался шахматами и много времени проводил в любимой студии. Но оба мальчика очень любили читать книжки о приключениях и путешествиях. Эти романтические фантазии их и объединяли.

Было начало лета. Друг уехал с родителями куда-то на море. А Лёнечка первый месяц должен был провести в Москве. В лагерь он категорически отказался ехать, а отпуск у отца не намечался на июнь. Про отца вообще было непонятно, когда он сможет, но мама обещала в любом случае вывезти его на море этим летом.

И вот потянулись длинные московские каникулы. Шахматная школа закрылась на лето, друг-сосед уехал. Двор опустел. Лёнечка теперь много времени проводил на балконе с книжкой в руках и с яблоком или конфетой во рту. Все его представления о жизни были из книг. Он проживал жизни любимых героев и в эти моменты был счастлив. А в жизни реальной Лёнька был все таким же робким и неспортивным пареньком. И глаза его все так же смотрели куда-то мимо, вдаль.

Июньские каникулы тихо текли. Лето выдалось отличное: сухое и теплое. Кира Яковлевна сожалела о том, что не сумела уговорить сына поехать в лагерь. В ее понимании было достаточно аргументов для этого, лагерь был ведомственный, богатый, в хорошем Подмосковье, с комфортабельными корпусами. Но для Лени эти аргументы не были главными. Ему трудно было вылезать из своего «мира», сверстников мальчишек он не понимал, а девчонок он просто боялся. И смотреть на них старался как-будто мимо. Его так и воспитывали, изолированно. Папа всегда был занят, максимум, что он мог сделать вместе с сыном, так это поговорить об учебе и его перспективах и сыграть с ним в шахматы. А маму больше всего заботило, чтобы сыночек был сыт, здоров, хорошо выглядел, одет со вкусом и опрятно. Ну и обоим необходимо было, чтобы он был умным и вежливым. Вот такая картина мира была выстроена родителями для любимого чада. И границы этого мира особенно упрочились, после того, как старшая дочь была передана, как они считали, в надежные руки.

В июле вдвоем, Кира Яковлевна и Лёнечка, съездили на море к маминой подруге в Одессу. Степан Матвеевич так и не вырвался со своей ответственной работы. Лёня, конечно, наплавался вдоволь, но и только. Все остальное время он отсиживался на застекленной веранде в квартире маминой подруги. После юга мама потащила его на несколько дней к каким-то дальним родственникам на дачу в Подмосковье. Но и сама не выдержала там долго, быстро устав от деревенской жизни. Она была типично городской жительницей. У нее, как оказалось, даже и одежды не было подходящей.