Голубая матча

– Я так понял, вы имеете что-то против геев?

– Нет, просто не вижу себя в лгбт рядах.

– Почему это?

– Да не мое это, доктор!

– Не понимаю, что вас смущает?

– Я хочу семью, детей…

– У меньшинств тоже есть семьи и даже дети.

– Нет, ну, своих детей…

– А, так вы и против сирот что-то имеете?

– Боже мой, да нет! И хватит все записывать! Просто, как и любой нормальный человек…

– Интересно…

– Что интересно?

– Термин, который вы использовали: «нормальный» – очень занимательно.

– Вашу мать!

Это был жаркий Московский июль. Я гулял по парку Гончарова, листая Tinder. И вдруг увидел очень привлекательную девушку…

Нет, не на экране смартфона, а на лавочке. Она сидела, положив ногу на ногу, и читала «Пигмалион» Бернарда Шоу. Черные прямые волосы послушно лежали на ее узких плечах, маленькие опрятные ручки сжимали книгу в мягкой обложке, расположившись на ткани белой, в горошек, юбки. Гладкие стройные ножки были так заманчиво оголены до самого края бедра…

Я положил телефон в карман и сел рядом с ней на расстоянии, чуть ближе приличного.

Девушка не обратила на меня внимания.

Напевая что-то, я наклонился к траве и сорвал три самых ярких, как мне показалось, одуванчика.

– Это тебе.

Она не спеша повернула ко мне голову.

– Одуванчики? – улыбка осветила ее лицо.

– Я бы подарил тебе самые красивые розы, но боюсь, они бы обзавидовались твоей красоте.

Она рассмеялась.

– А одуванчики не обзавидуются?

– Нет, ведь они не претендуют на вершину красоты… А вот розы – другое дело. Но уверен, твое имя красивее, чем у роз.

– Эля. А тебя как зовут?

– Ваня. Не хочешь прогуляться вместе?

– Через полчаса я должна быть в институте.

– Отлично, значит, я могу проводить тебя.

– А ты настойчивый.

– А ты неприступная?

Она улыбнулась:

– Я бы так не сказала.

– Тогда я готов идти до конца.

Мое романтичное настроение снова завело меня в ненужное сражение.

– Ладно, пойдем, здесь недалеко.

Мы проболтали всю дорогу до высоких каменных стен ее вуза, я очень удивился, что не наблюдал его раньше в этом районе.

– Ну, вот и все?

– Хочешь, проведу тебя внутрь.

– А ты можешь?

– Конечно могу, я ведь аспирантка.

– Ого, – она казалась мне моложе, приблизительно второкурсницей, – и что я там буду делать?

– Посмотришь над чем я работаю, если тебе не интересно…

– Да, конечно интересно, потому и спрашиваю.

Мы прошли через усатого дядю-охранника, который посмотрел мой паспорт и попросил поставить подпись в сохранившемся со времен СССР журнале. Далее спустились по бетонной лестнице вниз, затем еще на этаж, и еще.

– Я так и не спросил, на каком ты факультете?

– Биохим, – продолжая спускаться по лестнице, ответила Эля.

Это место казалось мне жутковатым. Темный сырой подвал в четыре уровня заканчивался железной дверью, которая открылась с тягучим лязгом.

Свет старых советских ламп сопровождал нас по всему коридору, пока мы не добрались до нужной комнаты.

В нее тоже вела железная дверь, но уже из менее толстого листа металла.

– Тут я работаю, – как мне показалось, совсем другим тоном, чем в парке и даже на лестнице, сказала Эля. – Пожалуйста, будь аккуратней с зверьками.

Мы вошли в небольшое помещение, освещенное только несколькими подвесными лампами. По периметру оно было заставлено столами, на которых вперемешку стояли клетки (в основном с крысами, но были и с хомяками и возможно даже морскими свинками), старые советские агрегаты (но и парочка новых, будто только с завода), бумажные журналы для записи и пачки корма.

Как только моя спутница включила свет, клетки зашатались, крысы в них забегали из стороны в сторону, видимо в ожидании кормежки.

Придя немного в себя, я присвистнул.

– Впечатляет. И что ты делаешь… с этими зверьками?

– По-разному, в целом, что говорят, то и делаю, но иногда и сама экспериментирую.

Если честно, мне все это уже не нравилось. Хотелось броситься со всех ног назад и забыть об увиденном. Но выглядело бы это как-то трусливо. Так нельзя. Нужно хоть немного здесь посидеть.

– Будешь чай? – Эля залезла в одну из тумбочек и достала оттуда две кружки.

– Эээ… да, можно, – ответил я. Она поставила чайник и снова заглянула в тумбочку.

– Хочешь голубую матчу?

– Голубую?

– Да, она как обычная зеленая, только голубая…

Я не знаю, какой черт меня надоумил, но я ответил:

– Да, давай попробую.

Она достала синий порошок и поставила электрический чайник.

– Из сладкого, только печенье «орешек».

– Надеюсь, оно не того же года, что и оборудование – подумал я, но ответил:

– Подойдет, – и осторожно приблизился к клеткам.

Крысы в них выглядели опрятно (если так вообще можно сказать про крыс) и довольно дружелюбно. Завидев меня, маленькие зверьки перестали беспорядочно бегать и потянулись к краю клетки. Наверное, просто ждали лакомства.