Головокружение

Дорога к Чайвенору была долгой и утомительной. Спина у Хэссона болела все сильнее, а с болью ухудшалось и настроение. Сначала появились какие-то тоскливые предчувствия, которые вполне естественно должны были появиться от одного вида этих бесконечных городков и деревень, где не только торговля, но, видимо, и вообще вся жизнь были побеждены холодными серыми мартовскими дождями. Однако к тому времени, как путники достигли Девонского побережья, у Хэссона началась нервная лихорадка. Но вот машина преодолела подъем, и их взорам открылось устье Тоу. Только в этот момент Хэссон понял, что его угнетает сам факт предстоящего путешествия.

«Неужели все это происходит на самом деле? Неужели это я и именно меня ждет бесплатная поездка в Канаду, трехмесячный отпуск с полной оплатой, бесконечное время для отдыха и поправления здоровья?..» — думал он.

— Я всегда думал, что в идее летающей лодки заключено что-то очень правильное, — сказал Коулбрук, полицейский хирург. Он развалился на заднем сиденье рядом с Хэссоном. — Сама идея летать над морем на кораблях и использовать четыре пятых всего земного шара как посадочную площадку!.. И все-таки это вполне естественно… То есть, я хочу сказать: техника и природа идут рука об руку.

— Вы только взгляните на эти штуки. — Могучей мускулистой рукой Коулбрук показал на голубовато-стальную гладь моря и на беспорядочно разбросанные по ней летающие лодки. — Серебряные птицы, как сказали бы наши братья-полинезийцы. Вы знаете, почему они не окрашены?

Хэссон покачал головой, искренне пытаясь заинтересоваться рассказом хирурга.

— Понятия не имею.

— Процент нагрузки. Экономия. Вес краски был бы равен весу лишнего пассажира.

— Правда? — Хэссон безнадежно улыбнулся и тут же увидел, как мальчишеский энтузиазм на лице Коулбрука сменяется чисто профессиональной озабоченностью. Он упрекнул себя за то, что не смог скрыть свои чувства.

— Проблемы, Роб? — Коулбрук повернулся всем телом, чтобы лучше рассмотреть своего пациента. — Как себя чувствуете?

— Немного устал, только и всего. Кое-где побаливает и ноет. Ничего, не рассыплюсь.

— Я не об этом спрашиваю. Вы сегодня принимали транквилл?

— Ну… — Хэссон решил не вилять. — Я не люблю принимать лекарства…

— Какое это имеет значение? — нетерпеливо перебил Коулбрук. — Я не люблю чистить зубы, но если я перестану это делать, то результатом будет сильная боль и полный рот фарфора! Поэтому я чищу зубы.

— Это совсем не одно и то же, — запротестовал Хэссон.

— Это абсолютно то же самое, приятель. Ваша нервная система еще пару месяцев будет причинять вам адские муки — а может, и дольше, но то, что это естественно, отнюдь не значит, что вы должны с этим смириться. За такое медалей не дают, Роб. Не существует Ордена Подавленности или Диплома за Депрессию…

Хэссон поднял палец:

— Это удачная мысль, док. Мне нравится.

— Проглотите пару капсул, Роб. Не глупите. — Коулбрук был слишком опытным врачом, чтобы расстраиваться из-за непослушного пациента. Наклонившись вперед, он хлопнул ладонью по плечу капитана воздушной полиции Нанна. Приподнятое настроение вновь вернулось к нему. — Почему бы нам не поехать в Канаду, Вильбур? Нам всем не помешал бы отдых.

Нанн вел машину почти всю дорогу от Ковентри и заметно устал.

— Без кое-кого здесь просто никак нельзя обойтись, — отозвался он, явно не собираясь подыгрывать шутнику. — Да и вообще, для меня это еще слишком рановато. Я лучше подожду, пока расчистят коридор Исландия — Гренландия.

— На это могут уйти месяцы.

— Знаю, но повторяю, без некоторых из нас никак нельзя обойтись. — Нанн склонился над рулем, давая понять таким образом, что не желает продолжать разговор. Небо впереди слегка расчистилось и приобрело бледно-голубой оттенок, но асфальт оставался мокрым, и колеса машины то и дело надсадно визжали на резких поворотах спуска. Устье реки скрылось за рядами мокрых елок.

Неловко скорчившись на заднем сиденье, Хэссон смотрел в затылок своему начальнику и страдал в связи с тем, что капитан упомянул о расчистке полетного коридора. Самолет должен был вылетать почти через час, и ему меньше всего хотелось думать о возможности столкновения с телами людей, которые могут дрейфовать в низкой облачности и тумане над Атлантикой.

На Западе никто точно не знал, что происходит на огромных просторах восточного полушария от Новой Земли до Сибири. Но каждую зиму редкий, медленный поток замерзших тел, удерживаемых в полете АГ-аппаратами, ставил под угрозу воздушные перевозки между Британией и Северной Америкой.