Голос монстра

Никогда не встречал Шивон Доуд. [1]Знаком с ней как обычный читатель — через ее превосходные книги: четыре отличных юношеских романа, два из которых были опубликованы уже после того, как она ушла из жизни. Если вы их не читали, то немедленно исправьте это упущение.

Это сочинение могло бы стать ее пятой книгой. Она придумала героев, разработала сюжет и написала начало. Но, к сожалению, у нее не осталось времени.

Когда меня попросили превратить ее наброски в книгу, я засомневался. Чего я не мог сделать — ну никак! — это написать повесть, подражая ее языку. Это было бы неуважением к ней, к читателям, да и к самой истории. Не думаю, что это было бы правильно.

Но свойство хороших идей именно в том, что их хочется развивать. Шивон заставили меня задуматься. Еще не приступив к работе, я чувствовал зуд, знакомый каждому писателю, — немедленно начать писать, рассказывать историю.

Мне кажется — а сейчас я это знаю! — история Шивон, будто эстафетная палочка, которую она вручила мне со словами:

— Давай! Расскажи ее. Взбудоражь всех.

И я попытался. Все время работы я помнил: нужно написать книгу так, чтобы она понравилась Шивон. В первую очередь ей.

Теперь пора передать эту эстафетную палочку вам. Истории не заканчиваются после того, как автор ставит точку в конце последнего предложения, — они только начинаются. Как для Шивон, так и для меня. Бегите. И передавайте эстафету другим бегунам.

Взбудоражьте всех.

_{Патрик Несс}

_{Лондон, февраль 2011.}

Чудовище появилось после полуночи. Как всегда.

Конор тотчас проснулся.

Ему опять снился кошмар. Тот же самый. В последнее время он видел его постоянно. Тьма, ветер, крики. И еще руки, соскальзывающие с его запястий, как бы он ни пытался удержать их. Заканчивался сон одинаково…

— Убирайся, — прошептал Конор во тьму собственной спальни, пытаясь отогнать ужас, не дать ему выбраться в реальный мир. — Убирайся.

Конор посмотрел на часы, которые мама положила на столик рядом с кроватью. Семь минут после полуночи. Слишком поздний час для школьника, особенно накануне понедельника.

Он никому не говорил о кошмаре. Ни маме, ни папе, когда он звонил по вечерам, ни — уж конечно — бабушке. Никому в школе. Абсолютно никому.

В этом кошмаре происходило то, о чем не должен знать никто.

Сквозь сонные веки Конор всматривался во тьму комнаты. Чего-то явно не доставало. Он огляделся еще раз, постепенно приходя в себя. В ускользающем кошмаре таилось нечто такое, что необходимо вспомнить… нечто особенное…

Пытаясь уловить это нечто, он прислушивался, но вокруг царила абсолютная тишина, лишь изредка поскрипывали ступени старой лестницы и слегка шуршали простыни, на которых спала мама в соседней спальне.

Больше ничего.

Вдруг появилось что-то. Звук, от которого он проснулся.

Кто-то звал его по имени.

—  Конор.

На секунду его охватила паника, свело живот. Кто-то пришел за ним? Этот кто-то выскользнул из кошмара и?..

— Не дури, — сказал себе Конор. — Ты уже слишком взрослый для чудовищ.

Так и было. В прошлом месяце ему исполнилось тринадцать. А всякие монстры — они для малышей. Для всяких писунов. Все эти монстры для…

—  Конор.