Голевой телекинез. Фельетон-фэнтези

Журналисты — идиоты. Им нравится быть идиотами, и они не хотят поумнеть. Даже за деньги, которые являются лучшим стимулом для самосовершенствования. Алексей Борисович подкармливал всех желающих, и желающие об этом знали. А тут взяли и написали в «Спорт-эксцессе», что он провел полтора часа в кабинете председателя cовета директоров, и ему поставили условие — если команда не попадает в групповой этап Лиги чемпионов, то отставка!

Во-первых, не полтора часа. Если пишете, то пишите правду. Проверяйте информацию, в конце концов, это ваша работа. Полтора часа он сидел в приемной и ждал — сама беседа продолжалась не больше минуты. Во-вторых, собственно, никакой беседы и не было. Поздоровались за руку и… ультиматум. А эти репортеры нафантазируют, накрутят небылиц. Желтизна одна! И отсутствие профессионализма.

А вот он создает по-настоящему профессиональный клуб. Именно так! Профессиональный, по-западному выстроенный клуб, где даже в чрезвычайных ситуациях делается ставка на отлаженную инфраструктуру, где действует система, а не личная воля начальника. Система предполагает детальный анализ любой сложной ситуации. Не надо шарахаться из стороны в сторону, принимать истеричные решения — надо изучить проблему. Этим изучением Алексей Борисович со своим помощником Вовчиком занимались в сауне.

— Функциональная готовность — нулевая. Провели тесты, и выяснилось…

— … А откуда судьи? — перебил Алексей Борисович. — Может, их зарядить?

— Немцы, — обреченно отозвался Вовчик с верхней полки.

— Исключено. Если бы греки или югославы всякие… — Алексей Борисович согласился с невозможностью. — А вколоть чего-нибудь? Чтобы эти трупы забегали. Ты у докторов спрашивал?

— Рискованно. Допинг-пробы будут — сто процентов.

— Слушай, — Алексей Борисович аж вспотел от удачной догадки. — А позвони Белоусу. У него же был какой-то колдун в «Москве». Может, поделится. Все-таки общее дело — престиж страны, рейтинг в таблице УЕФА.

— Юра сейчас на Тибете. Медитирует.

— Все никак не отойдет после Блохина?

— После Блохина полезно очищение души.

— Ну и фиг с ним, с колдуном. Да и колдун был, по правде говоря, какой-то слабенький. Так себе колдун. В Казани ничего не придумал против подкинутой в раздевалку дохлой крысы.

— Если против крысы он ноль, то нам такой даром не нужен, — поддакнул Вовчик и пошел за пивом к холодильнику. Вернулся. Налил себе, но в задумчивости плеснул на камни в нагревателе. Плеснул еще раз…

— Хватит, — буркнул Алексей Борисович.

Плеснул еще…

— Хорош, Вовчик!

… и тут его осенило.

— Нужен телекинез!

— Чего?!

— Алексей Борисович, мы спасены, — Вовчик начал истово креститься. — Я тут передачу смотрел по телику. Про явления всякие аномальные. Там девчонку показывали — она предметы по столу двигает. Пепельницы всякие, ручки. Ей вот пивную бутылку на пол сбросить — плевое дело.

— Вовчик, ты перегрелся. Зачем нам бутылку сбрасывать?

— Бутылка — ерунда. Она может заставить человека на другой стороне улицы сумку выронить. Там эксперимент проводили. Ее отец попросил, а она сделала на заказ. Правда, потом заплакала. Ей всего шесть лет.

— Так ты хочешь сказать…

— Конечно! Она и шотландцев заставит падать, и наших в ворота попадать.

— Где живет?

— В Москве!

— Так что ж ты молчал? Ну ты тормоз, Вовчик!

Машенька при ближайшем рассмотрении оказалась грустной девочкой, которая смотрела исподлобья на все, кроме своего папы. Впрочем, папы ей следовало бояться более других. Противно лысеющий Константин Владимирович в Голливуде мог бы безо всякого кастинга получать роли учителей-педофилов. Алексей Борисович сразу понял — тот готов сделать с ребенком, что угодно, лишь бы срубить денег на ее природном даре, а заодно и прославиться. От того, чтобы отправить дочь на съемку для «Плейбоя» или «Пентхауса», его удерживало лишь отсутствие у Машеньки необходимых форм. А еще у нее отсутствовала мама. Не на переговорах отсутствовала, а вообще. Константин Владимирович выразился о ней неопределенно и уклончиво.

Поскольку до игры оставалось всего два дня, Алексей Борисович не стал увлекаться наукообразными разговорами и лаконично сформулировал суть предложения. Папаша запросил сто тысяч долларов за нужный результат. Чувствовалось по скудости его одежки, что он и пять тысяч долларов никогда зараз не получал, а тут пробило человека на такую смелость. Естественно, уступал он неохотно и, если бы не категоричность оппонента, то бился бы за каждую тысячу. Но ему было сказано, что победа в домашнем матче 1:0 — это пятерка, победа в два мяча — двадцать, в три и больше — сорок. Ему хотелось заартачиться, но не посмел. Константин Владимирович сделал вид, что взял верх в торговле, и протянул руку в знак согласия. Его лицо покрылось алчной испариной. Как будто он только что энергетическим усилием передвинул команду Алексея Борисовича на пару позиций по турнирной таблице чемпионата России. Кстати, не помешало бы…

Накануне матча решили провести тест на тренировке. Маше не понравилось у кромки поля.