Голем должен исчезнуть (СИ)

Annotation

Часть всегда больше целого. Это кажется абсурдом только на первый взгляд: главное условие в оценщике, ведь нет абсолютно объективных критериев, а конечный или промежуточный итог зависит от личного участия либо интереса в некоем приватном акте.

Гончаров Алексей Владимирович

Гончаров Алексей Владимирович

Голем должен исчезнуть

Голем должен исчезнуть.

Часть всегда больше целого. Это кажется абсурдом только на первый взгляд: главное условие в оценщике, ведь нет абсолютно объективных критериев, а конечный или промежуточный итог зависит от личного участия либо интереса в некоем приватном акте.

Виктор перестал мучить себя и приник всем своим, отравленным приятными заботами, телом к раблезианскому столу. Сначала он отведал канапе с дичью, потом седлышко ягненка в ароматной сладкой подливе - всю эту прелесть увлажняло и подчеркивало красное терпкое вино "Кварели"; он спокойно относился к модным гастрономическим изыскам, включая премиальные винные карты, поэтому его вполне устраивал мир старых, испытанных чудес, и фраза "высокая кухня" - была для него лишь одним из необязательных атрибутов светского общения. А "Кварели" - рубиновое маточное, по возрасту лозы, вино насыщало мясо ароматом горного юга, неуловимым запахом далекого моря; и напоминало о тихом Илларионе, мудро подчеркивающим, продолжительным, но не избыточным тостом достоинства гостей и благоразумие хозяев. Необходимость искать, выправлять или отправлять компаньона на вершину Нараямы слегка портила настроение, но не аппетит. Работа есть плоть, а блаженство есть дух. По этому завету он прожил уже достаточно лет и желания стать прозелитом ещё ни разу не возникало. И когда его посещали микро вопросы макро тем, он легко ускользал от ответов, пересчитывая пачки денег, просматривая онлайн счета, вспоминая хранилища банковских ячеек. Но общие рассуждения и даже глубокомысленные озарения ему сейчас вряд ли потребуются - нужен четкий, сухой порядок действий, в завершении которых он опять выступает в роли вершителя. В общем-то, уже привычной и апробированной разными деяниями и инструментами, но все равно каждый раз вызывающей прилив полу восторга и сдержанного возбуждения такой сладости, что постоянно хотелось погружаться в него вновь и вновь.