Голубая моя планета

Герман Титов

Примечательная особенность 50-70-х годов XX века - бурное развитие науки и техники. При всем желании не успеваешь, не только охватить, осмыслить существа открытий, изобретений, технических решений, но даже уследить за потоком информации. Научные и технические достижения множатся, словно ветви дерева, возникают новые отрасли. Ученых и инженеров занимают все более узкие проблемы, хотя порой происходит неожиданный синтез наук, казалось бы далеких друг от друга. Достижениям нет числа, но, пожалуй, в наибольшей мере проявились они в области изучения атома, в ракетной технике, в авиации и космонавтике.

В XX веке человек овладел огромной силой атома и вышел в космическое пространство.

Первые шаги человека по дороге Вселенной, первое единоборство с гигантской силой земного притяжения, первые победы на этом пути человеческого ума, который в неимоверном сплетении космических скоростей, бесконечных расстояний и времени смог точно рассчитать траекторию спутников, контейнера с Лайкой, лунника, станций, посланных к Венере и Марсу, и, наконец, кораблей с символическим названием «Восток», - все это можно сравнить с дерзновенной фантазией, волшебством, чудом.

Сегодня земляне обживают околоземный космос в орбитальных станциях, изучают лунный грунт в различных лабораториях, научных учреждениях планеты и уже, пощупав лунную почву башмаком скафандра, думают и работают над еще более фантастическими проектами, осуществлением которых завершится XX век.

Я хорошо помню тот солнечный апрельский день. Хочется собраться с мыслями, понять, прочувствовать наступающее свершение, но что-то упорно мешает сосредоточиться. Что это? А, это кузнечик... Затаился где-то в кустах горькой, как обида, полыни и звонко на всю казахскую степь строчит и строчит свою извечную песню. Зачем он здесь и почему так упорно трещит, когда сейчас произойдет такое?

Я смотрю на стартовую площадку, туда, где высится гигантское тело ракеты. Серебристая, огромная, без поддерживающих монтажных ферм, она так просто вписывается в панораму степи и, почти сливаясь с белесым небом, будто дрожит - то ли от марева утренней дымки, то ли от нетерпения: скорое, скорее оторваться от Земли и умчаться в бездну Вселенной!

А там, на вершине фантастической сигары, за холодными листами металла, за крепкой тканью скафандра - человек.

Там - Юрий...

Мы стоим небольшой группой в стороне от стартовой площадки. Напряжение достигло предела. Какая-то тяжесть давит на плечи. Нет, тяжесть не физическая. Кажется, будто сама вековая история человечества стоит сейчас за нашими спинами и сурово смотрит на нас, ожидая ответа: чем же, чем мы сейчас отчитаемся за все содеянное Человеком, прошедшим такой долгий и трудный путь - от каменного топора до небывалого корабля-спутника? Чем отчитаемся за жизни миллионов безыменных рабов, соорудивших египетские пирамиды, чем ответим за гигантское напряжение воли и мысли великих безбожников прошлого - Архимеда и Коперника, Галилея и Бруно, Ломоносова и Ньютона, Кибальчича и Циолковского, ученых и конструкторов наших дней? Чем мы ответим Истории в эти несколько секунд, которые стартовая команда космодрома уже считает в обратном порядке: десять... семь... три... две... одна...

- Подъем!

Всполох огня, клубы коричневого дыма, снова огненный шквал и - громоподобный грохот раскатился по степи. Серебристая ракета, отряхивая иней, медленно, будто нехотя, оторвалась от стартовой площадки, и мы, придавленные ракетным грохотом к земле, почти физически почувствовали, как напряглись миллионы лошадиных сил двигателей, чтобы разорвать цепи земного плена!

- Поехали! - услышали мы чуть искаженный радиоприемником голос нашего друга.

Огненный смерч двигателей постепенно увеличивал скорость ракеты, поднимая ее все выше и унося все дальше пока она не превратилась в блестящую звездочку на утреннем небосклоне и совсем не исчезла из глаз. Только громовые раскаты долго еще неслись по степи, постепенно теряя силу, пока не ослабели совсем и не затихли где-то в бескрайних казахских просторах.

А когда стих гул двигателей, я услышал снова все тот же равнодушный стрекот кузнечика. Легкий ветерок донес аромат небогатого разнотравья пробуждающейся степи. Все, все на этой древней земле осталось таким, каким было много веков назад, только где-то в небе зажглась рукотворная звезда «Восток» - Аврора космической эры!

Стало легче дышать. Тяжесть предстартовых секунд исчезла, укатилась куда-то за горизонт солнечной степи, так же, как навсегда растворился в ней грохот ракетных двигателей.

А спустя сто восемь минут мы снова обнимали Юрия, такого же земного, каким он был перед стартом, и не совсем такого. Это был теперь Человек планеты, и встречавшие его люди не могли сдержать слез, слез радости за великую победу человечества! Мы выдержали испытание...