Годы лейтенантские. Я родился на советской земле. Исповедь офицера

      Мёдсестра из медсанбата.

      Служба моя в 32-й гвардейской мотострелковой Таманской Краснознамённой ордена Суворова второй степени дивизии, куда прибыл на должность командира мотострелкового взвода в ноябре 1970 года, подходила к концу, но я ещё не знал об этом.

      А между тем, заключительные недели этой службы были озарены необыкновенным романом, именно не с мед… а мёдсестрой, романом ярким, стремительно развивающимся и можно даже сказать искромётным. Я не мог предположить, чем он завершится, но семейная моя жизнь оказалась под серьёзной угрозой.

      Впрочем, обо всём по порядку.

      В июне 1971 года прошли войсковые учения, которые завершили проверку развёртывания дивизии до полного штата, сколачивания подразделений и боевой готовности.

      По итогам проверки состоялся приказ, в котором раздавались гостинцы в приказах, причём, весьма неприятные достались старшему звену, ну а младшему выпали даже очень радостный – многие командиры подразделений – взводные, ротные – получили повышение в должностях.

      Я был назначен командиром мотострелковой роты, но роты – кадрированной.

   Проверка завершилась, приписники распущены по домам, и у меня в подчинении не осталось ни единого человека из всего «любимого личного состава» – так говорили в шутку о подчинённых солдатах и сержантах. То есть в восьми из девяти мотострелковых ротах полка в мирное время были в строю только ротные командиры, а все остальные – в народном хозяйстве. Ёрничали по этому поводу. Говорили, мол, получил ты кадрированную пасеку – мёд есть, а пчёл – нет. Конечно, сравнение не слишком удачное, ибо мёду в службе мало. И не только потому, что нужно какие-то действия всё-таки предпринимать. Вести учёт личного состава, даже познакомиться с командирами взводов было рекомендовано. Найти их в городе, повидаться. Но это всё потом, потом, то есть, по сути, никогда, потому как всяких разных задач хоть отбавляй. А тем летом, в связи с нехваткой командиров взводов в единственной развёрнутой роте, предложили и командирам рот в добровольно-принудительном порядке ходить начальниками караулов.

      Я выбрал караул по охране складов боеприпасов. Как командир роты, мог себе позволить выбирать. Этот караул был за чертой города, в лесу, на берегу Волги, недалеко до Путиловских лагерей. Хорош тем, что грибов, хоть косой коси, особенно на охраняемой территории, а время – грибное.

      Впрочем, в Калинине весь мёд состоял в другом… Этот замечательный город на Волге можно назвать вторым после Иванова городом невест, поскольку и ткацкие фабрики, и разные другие комбинаты славились девушками. И мне довелось познакомиться с этими особенностями города, мало того, встретить настоящую мёдсестру, именно мёдсестру – тоже шутка такая ходила. Но сначала всё-таки о службе…

      Что ожидало впереди? Загадка из загадок. Перевод в дивизионную газету либо Таманской мотострелковой, либо Кантемировской танковой дивизий, ради которого я с большим трудом ушёл из 1-й отдельной бригады охраны Министерства обороны СССР, то есть воинской части центрального подчинения, в Московский военный округ, ну никак не получался. Командование же кадрированной ротой для молодого офицера, который ещё и двух лет после выпуская из училища не отслужил, дело не очень хорошее. Опыт надо приобретать. А что же у меня получалось? 11 месяцев командования полнокровным взводом в 1-й отдельной бригаде охраны Министерства обороны. Затем два месяца за штатом. Трудно поверить, но в связи с большим набором двухгодичников в сентябре 1970 года во всем Московском военном округе не осталось ни одной вакантной должности командира мотострелкового взвода. И не было таковой в течении двух месяцев.

      Ну а оказаться в Московском военном округе мне было просто необходимо, чтобы попасть в газету. Дело в том, что из соединения центрального подчинения, коим была бригада охраны, не могли меня взять в армейскую печать. Знакомые офицеры из окружной газеты «Красный воин» не раз говорили, переведись, мол, в Таманскую дивизию, тогда в лёгкую.

      Кадровик, который вёл моё дело, долго не мог понять, почему я переведён из бригады. Постоянно задавал вопрос, за что меня выгнали оттуда. Ну я и признался, в чём дело. Надо думать, что общевойсковому офицеру, коим был кадровик, манёвр мой не пришёлся по душе, и он намеренно направил меня в дивизию сокращённого состава, так называемую кадрированную, в которой не было по штатам мирного времени дивизионной газеты. Ну и оказалось, что перевод из бригады ничего не дал. Но это могло показаться лишь на первый взгляд. Дальше будет видно, что всё далеко не так просто.