Год 'минус 250' (восток)

С.Г.Смирнов

История: Годовые кольца Всемирной истории Сергея Смирнова

Год "минус 250" (восток)

Очень трудно заметить связь времен, когда сам стоишь в одном конце этой связи. Царь-реформатор Ашока печется о государственном и культурном объединении Индии, а вовсе не о создании новой мировой религии. Но результат будет именно таков: держава Маурьев превратит этическое учение Будды в государственную религию, которая потом охватит сотни миллионов людей за пределами Индийского субконтинента, в тех краях, о существовании которых не подозревали ни Будда, ни Ашока... Столь же огромные последствия будет иметь греческий перевод древних иудейских мифов и преданий, произведенный любознательными филологами-эллинистами в середине III века до н.э. Этот текст-Библия-становится отныне доступен всякому образованному жителю Средиземноморья и Ближнего Востока. Кто может предугадать, что через три века на этой основе оформится вторая мировая религия-христианство? А еще через шесть веков на том же фундаменте возникнет ислам. Поистине, трудная задача-социальный прогноз; но прогнозировать развитие культуры еще трудней...

Оставим это неблагодарное занятие и перенесемся на Дальний Восток, не затронутый последствиями походов Александра Македонского. Здесь тоже кончается эпоха "Борющихся Царств" и близится рождение новой империи, которая объединит все земли между Хуанхэ и Янцзы. Но, конечно, это государство не будет похоже ни на эфемерную Македонскую империю, ни на непрочное государство Маурья, ни на державную республику римлян.

Цивилизация долины Хуанхэ образовалась гораздо позже, чем ее родственницы в долинах Нила и Ефрата. Поэтому в 3 веке до новой эры в китайском мире нет еще автономных городов-полисов, этого великого изобретения эллинов, корни которого уходят в торговую Финикию, а оттуда-в Вавилонию и даже глубже, в легендарные времена военной демократии ранних шумеров. В изолированном Китае, как и в Египте, сложилось сельское, а не городское общество; здесь, как в Индии, царская власть может вести прямой диалог с землевладельческой аристократией и с крестьянскими общинами, не утруждая себя до поры проблемами товарной экономики, частного предпринимательства и духовной независимости самоуверенных горожан. Все эти проблемы приобретут остроту лишь в развитом имперском социуме-а империю надо еще создать.

К началу 3 века до новой эры осталось лишь три претендента на гегемонию в Поднебесной-царства Цинь, Ци и Чу, и пошла чехарда союзов: то южное Чу договаривается с северо-восточным Ци о совместном обуздании западного хищника Цинь, то сам хищник убеждает Ци в необходимости укротить набравших силу южан... Только Цинь и Чу не вступают в союз между собой; их правители слишком хорошо знают способности и намерения другой стороны.

Если сравнить эту большую тройку со средиземноморскими державами, то Ци более всего напоминает Элладу, а точнее-одну из процветающих там городских федераций. Здесь, в низовьях Хуанхэ, зародилась некогда китайская государственность; здешние князья первыми попытались объединить Поднебесную после развала древнего царства Чжоу; здесь самое просвещенное население, самые мудрые министры, самый высокий жизненный уровень-и самый полный разброд мнений о том, какой порядок можно навести в Поднебесной, а какой-нельзя.

Южное царство Чу напоминает будущую Парфию, или Македонию времен царя Филиппа. Здесь энергичный и храбрый народ из вчерашних "варваров" освоил все плоды чжоуской цивилизации и готов взять судьбу Поднебесной в свои крепкие руки. Есть сила, есть отвага, есть вера в будущее, есть способность учиться новому-но нет тех качественно новых идей и методов, которые нужны для быстрого синтеза устойчивой общекитайской державы. Такие идеи изобилуют в Ци и в других мелких царствах Среднего Китая; бродячие мудрецы разносят эту завтрашнюю взрывчатку по всем землям, где звучит китайская речь и пишутся иероглифы; но почему-то правители Чу не торопятся проверить эти хитроумные планы, перестроить по ним свое и без того крепкое государство.

Обитателям Цинь живется трудней. Их дружно ненавидят, как "варваров", просвещенные жители Востока; весь Юг-под властью враждебного Чу, а с Севера на Цинь давят могучие кочевники-тюркоязычные хунны из Великой Степи, чья удаль и боевое искусство не уступают доблести западных воителей-парфян. Поэтому жителям Цинь особенно нужна неиссякающая военная мощь; ради этого народ и знать готовы приносить большие жертвы.